– Ты что, старый дурак, все четыре раза заставлял парнишку выбор делать между жизнью и смертью? – возмутилась баба Нина.

– Не все, только три из четырёх, - признался воевода. – Первое испытание было просто проверкой его самосознания. А вот во время остальных трёх ему приходилось делать выбор и принимать решение о том кому жить, а кому умереть, - гневный взор призрачной дамы чуть не заморозил воеводу. – Да не зыркай ты так на меня! Он отлично прошел все испытания. Первый раз он убил меня вместо того чтобы пожертвовать друзьями или ею. Второй раз в лаву сам сигану, отказавшись приносить в жертву хоть кого-то. А в третий раз, в третий, вообще всех спас! Правда спасение завершилось вот так, - добавил он и по аморфному телу злого духа, словно мурашки пробежали, покрывая черноту белой рябью.

– Так что ты устроил ему в последнем испытании? – строгим, холодным голосом, до жути напугавшем наставником спросил воеводу дед Егор.

– Понимаешь, я не смог устоять перед искушением. Парнишка ведь всякий раз находил своё собственное решение на ответ из двух вариантов. Вот я и поставил его на своё место, хотел узнать, а правильное решение я принял, правильно поступил, погубив себя, свою семью и свою дружину, - злой дух говорил и не замечал, как меняется в облике, как всё больше приобретает человеческую форму и светлеет. – Дал ему все свои воспоминания, позволил испытать все события, через которые мне пришлось пройти в последние дни жизни. И он. Он нашел третий путь. Поступи тогда я так, то все были бы живы!

– Да не может быть! Вас же всех арестовали одним вечером, а на утро сразу на плаху оставили. Не возможно в такой ситуации доказать свою невиновность, найти доказательства клеветы, - возразил дед Егор.

– А он и не искал, просто послал к лешему весь этот мир. Заявил раз его семью и друзей оболгали и с удовольствием поверили в эту ложь, даже не попытавшись добраться до правды, то пусть вся Тартария остаётся при своих интересах. Такая страна не достойна, иметь таких граждан как он и его близкие. А потом, потом стал вот таким и разрубил границу миров. Призвал клинки и расколол мир, увёл всех прямо из заточения ещё до рассвета. А сам, сам остался, чтобы границу миров обратно запечатать. Почему я не додумался до такого?! Аааа! Почему! – злой дух схватился за голову, начал бесноваться и растворился в воздухе, словно его и не было.

– Границу значит, разрубил, - глядя в след воеводе, тихо молвил дед Егор и приблизился к наставникам, которые едва сдерживали переполнявший их ужас. – Успокойтесь, дети, - обратился он к ним. – Никто вас не съесть. По нраву нам пришелся ваш малец. Помог забытым покойникам, а мы в благодарность помогаем ему.

– С-спасибо, - выдавил из себя Максим.

– А ты, как я вижу, и есть его учитель. Что же, похвально, но не совсем. Скажи мне вот, учитель, кто тебя надоумил истинной азбуке такого юнца обучать. Я, конечно, понимаю, в нём славная книга поселилась, избрала его своим хранителем, но всё же думать нужно, кому в руки так рано силу творения вкладываешь. А если бы он не границу между мирами решил порубить?

– Не решил бы, - немного успокоившись, ответил Макс. – Генка слишком любит жизнь.

– Это радует. Он совсем юный, мир ему интересен. Возможно в этом причина такого поступка. Ну да ладно, сделанного не вернуть. Лучше давайте поговорим о настоящем и будущем. Разработаем, так сказать, тактику взаимопомощи в воспитании столь своевольного юнца.

Духи предков и наставники начали разговор, а в это время Вика, оцепенев от страха, стояла в объятьях Генки. Он крепко обнимал её, практически не давая вздохнуть. Обнимал, уткнувшись головой в плечо. Девушка боялась пошевелиться, боялась слово произнести. И тут, что-то прохладное, мокрое упало на её тело. Потом ещё и ещё.

– Не умирайте, - едва слышно шептал Генка. – Не умирайте, - шептал он, и слёзы рекой лились из его глаз, капая на женское плечо.

Вика растерялась. Да как такое может быть? Парень, вселявший в неё ужас, сейчас уткнувшись в её плечо тихо рыдал. Его тело пробивала мелкая дрожь, и он цеплялся за неё, словно за последнюю спасительную соломинку. Сердце защемило. Её руки медленно поднялись и обняли его.

– Тише, тише. Всё хорошо. Мы все живы, - тихо и ласково молвила Вика, поглаживая его спину. – Все живы.

Генка, почувствовав ласковое прикосновение отпрянул. В его глазах отразилось искреннее удивление, и он тут же повернулся спиной к жене.

– Где мы? – пытаясь взять себя в руки и быстро утирая слёзы, спросил он, и Вика не услышала в его голосе угрозы.

– Дома. Насколько я понимаю, мы очутились в полученной квартире, - осторожно ответила она.

– Как мы тут оказались? Который сейчас час? – засыпал Генка вопросами, пытаясь собраться с мыслями и восстановить хронику последних событий. – Я же был не тут.

– Не знаю, - ответила Вика. – Я записывала лекцию, как меня вдруг переместило в какое-то жуткое место, полное призраков и там был ты. Жутко страшный, словно демон. Потом мы столкнулись, ты схватил меня, и мы оказались тут.

– Прости. Я смутно всё помню, - ответил Генка, и хотел рассказать, что случилось, но решил не делать этого. Меньше жёнушка знает, крепче спит.

– Это точно наш дом? – поспешил он перевести тему разговора и с интересом окинул комнату взглядом.

– Точно, - ответила Вика. – В другое жильё или служебные помещения нас бы не смогло переместить. К тому же на окне стоит мой цветочный горшок. В этом сомнений нет.