Сперва уставив, тако после рек:

"Каким же лихом Ты влеком сюда,

Где — ни путей, ни троп, и токмо рать,

Иль караван пройдет? Ведь ни един

Забредший семо, не вернулся цел -

Но трупом без воды и снеди лег!

Затем я вопрошаю, и дивлюсь

Тем паче, — что не Ты ли Тот, Кого

Пророк новокрещавший столь почтил

При броде Иорданском, рекши: се

Господень Сын? Я зрил, и я внимал,

Зане пустынножители порой

В ближайшую нуждой гонимы весь -

Увы не близкую. До новостей

Мы алчны; тож и к нам грядет молва."

Спаситель рек: "Меня Возведший семо

И вспять вернет — быстрей, чем поводырь."

"Лишь чудом, — старец рек: — Посколь иных

Путей не зрю. Мы семо искони

Кореньями да плевелом живем,

И жажду сносим лучше, чем верблюд,

Рожденные для горя и невзгод.

Но коль Ты Божий Сын, Отцу вели,

Чтоб эти камни претворил во хлеб:

Себя спасешь, и нам доставишь ядь,

Какой мы не вкушали уж давно."

И рек Спаситель: "Уж толику мнишь

Во хлебе мощь? Писанье ль не велит

(Зане постичь не трудно, кто ты есть)

Не о едином хлебе жить, но каждом

Глаголе Божьем? Семо Бог питал

Израиль древле манной; Моисей

Без пития и снеди сорок дней

Бысть на горе; и столь же Илия

Здесь поствовал. Черед и Мой настал.

Неверие ли хощешь Мне внушить,

Прознав, Кто есмь, как знаю, кто еси?"

И рек разоблаченный Архивраг:

"Ей, я тот самый злополучный Дух,

Что с тьмою присных дерзостный мятеж

Затеял, и с блаженнейших высот

Низвержен купно с ними в бездну был.

Но преисподних врат не столь затвор

Надежен, чтобы я не покидал

Узилища прискорбного, не смел

Скитаться невозбранно по Земле,

И в воздухе витать — и в Небеса

Небес не проникал по временам.

Я был меж Божьих Чад, когда Господь

Иова участь мне препоручил:

Да блещет паче, много претерпев!

Когда же ангелам Господь велел

Надменного Ахава ввесть в обман,

Дабы в Рамафе пал — они смутились,

А я усерден был, и языки

Пророков льстивых ложью умастил

Царю на гибель — ибо всяк урок

Господень выполню. Хоть я лишен

Природного мне блеска, и лишен

Любови Божьей — все же не лишен

Умения любить — нет, созерцать

С восторгом совершенство красоты

Иль благости: я не лишен ума.

Ужель бы я преминул навестить

Того, Кто был настоль превознесен

Как Божий Сын — и мудрость почерпать

В реченьях и деяньях Божества?

Все люди мнят, я велий супостат

Всеобщий — но с чего б? От них обид

И зла не ведал; и не ими ведь

Лишен чего лишен; скорей, они

Стяжали мне стяжанье: наравне

С людьми землей владычу — иль всецело.

Дарую им то помощь, то совет

Во знаменьях и знаках — а еще

В гаданьях, прорицаниях и снах

Являю ток дальнейший их судеб.

Твердят: ревную, алчу раздобыть

Собратий по злосчастью и скорбям.

Сперва — пожалуй... Но испив скорбей

Сполна, постиг доподлинно: деля

С иными кару, не разделишь боль,

И свой нимало не убавишь гнет;

Каков же прок людей во Ад манить?

Но горько, право: падший человек -

Да, человек! — спасется; я же — нет."

Сурово наш Спаситель возразил:

"Заслуженно скорбишь еси, кто лгал

Исконно, и во лжи найдет конец.

Спесиво мнишь, из Ада в Небеса

Небес ты вхож? О да: как связень-раб

В чертоги, в коих прежде восседал

Вельможно, днесь — влеком и наг, и сир,

Гоним, убог, низложен, отлучен:

Презренное посмешище для всех

Небесных ратей! Во благом чертоге

Вкушаешь не блаженство, не покой,

Но пламень муки, зряще благодать,

От коей отрешен в Аду настоль,

Насколь причастен был ей в Небесах.

Но ты — холоп Небесного Царя!

А послушанье исторгают страх -

И радость причиняемого зла!

Чем, коль не злобой движим, ты презрел

Иова праведного, и казнил