Целительских умений у меня нет, а шансы доставить в Большой Мир умирающего со вскрытой брюшиной и без ног были равны нулю, поэтому я помог ему записать приметы убийцы, проводил в последний путь, сделал все от меня зависящее, чтобы его труп не сожрало дикое зверье и доставил прощальное письмо Егору Александровичу. А во время разговора с последним я пообещал, что весной отведу его к месту гибели брата. И сдержал слово — семнадцатого апреля встретился с Егором Александровичем и его людьми в Стрежевом, на их бронекатере доплыл до Мрачного и увел в Пятно. Само собой, не один, а со своей командой. Доставив Феоктистова в нужное место, увел свою команду дальше. И через два дня привел к некогда заброшенной заимке рода Вронских. Там большую часть рейда мы и провели. В компании с наверняка знакомой вам Ксенией Станиславовной Веретенниковой и одним из ее доверенных Слуг: да, змей-теневиков, обосновавшихся неподалеку, я вырезал в прошлый раз, но, по утверждениям биологов, у которых консультировалась Ксения Станиславовна, шанс возвращения на облюбованное место пресмыкающихся, хотя бы раз откладывавших яйца в этих оврагах, достаточно высок, вот мы и пошли навстре— …

— Ксения действительно уезжала из столицы… — внезапно заговорила Императрица. — И вернулась только позавчера. По словам Оли Максаковой, довольной до невозможности и заметно помолодевшей.

Воронецкий задумчиво хмыкнул и вопросительно посмотрел на сына. А тот утвердительно кивнул:

— Да, ТЕ Искры добыл Игнат Данилович. И возле заимки Вронских.

— А на какой ранг тянет магофон этого места?

— Насыщенный шестой.

— Значит, Веретенникова решила прорваться в Богатыри?

— Уверен, что так и есть.

Воронецкий прошелся от окна до противоположной стены кабинета и обратно, остановился, развернулся к нам с Дмитрием Львовичем и поймал мой взгляд:

— А что там сейчас с Одаренным зверьем?

— Практически ничего, Ваше Императорское Величество: я тренировал своих напарниц очень добросовестно, поэтому в радиусе десяти километров от заимки не осталось ничего крупнее зайца! — ответил я, выслушал подсказку Дайны и добавил: — А змеи-теневики если и приползут, то только во второй половине лета. И на свою беду.

— Что вы имеете в виду?

— Мы знаем, какие именно места они облюбовали, тщательно обмерили каждое и решили заказать Валерию Константиновичу Уфимцеву артефактные ловушки, рассчитанные на гарантированное уничтожение высокоранговых пресмыкающихся.

— Толково, однако… — уважительно хмыкнул государь и… зачем-то поделился информацией не для простых смертных: — И по-настоящему радует. Ибо к сегодняшнему дню эта тренировочная заимка Вронских — единственное условно безопасное место в областях с магофоном выше семи единиц. А все остальные фактически захвачены высокоранговым зверьем… или тщательно скрываются от государства. Кстати, заимка рода Серебряковых, о которой я вас расспрашивал, по слухам, находилась еще глубже, то есть, в «пятерке». Но информации о ее точном местонахождении и нынешнем состоянии у нас, к превеликому сожалению, нет…

Глава 2

5–6 мая 2513 по ЕГК.

…Затянувшийся разговор с Воронецкими, во время которого я ощущал себя сапером на минном поле, вымотал если не насмерть, то близко к этому. А пятничные пробки, по которым пришлось «мчаться» к Ксении Станиславовне, практически добили. Слава богу, хоть целительница не стала строить из себя обиженную и оскорбленную — выслушав предложение, переданное через меня государем, чуть ли не с первой фразы оценила открывающиеся перспективы и вместо того, чтобы обидеться, поблагодарила. По моим ощущениям, от всей души. И пообещала быть во дворце к полуночи.

Я позвонил генералу Ляпишеву прямо из кабинета Веретенниковой и сообщил, что получил принципиальное согласие. А после того, как выслушал слова благодарности и пожелание хорошенечко выспаться, сбросил вызов, убрал телефон в карман, поймал взгляд страшно довольной женщины и откланялся. Увы, к этому времени пробки еще не рассосались, поэтому семь с половиной километров до Весенней набережной полз без малого час! Да, за это время успел обсудить с Дайной безумное количество вопросов разной степени важности и проработать алгоритмы поведения в нескольких более чем возможных вариантах развития будущего, но загрузился еще больше. Так что домой поднялся выжатым, как лимон, разулся в прихожей только потому, что об этом напомнил БИУС, вошел в гостиную и через силу улыбнулся девчатам, при моем появлении вскочившим с дивана и кресел.

Само собой, Оля знала, что со мной все в порядке, но поделиться этими разведданными с Уфимцевой не могла. А та весь день провела, как на иголках, поэтому при виде моего убитого лица «выстрелила» собой навстречу, обняла и встревоженно спросила, что случилось. «Чуть замешкавшимся» супруге и «подруге семьи» тоже пришлось изображать страшное беспокойство. А мне — собираться с мыслями и успокаивать:

— Все в порядке. Я просто дико устал.

— Ага, так мне мелкая и поверила:

— Игнат, не выдумывай: у тебя глаза потухшие! А усталость, даже самая дикая, запросто убирается бодрячком. Так что рассказывай, и тебе обязательно полегчает…

Рассказывать, то есть, говорить, не было никаких сил. И я использовал альтернативный способ — снял с плеча кожаную сумку и вручил этой непоседе. К сожалению, заглядывать внутрь Свете и в голову не пришло. Пришлось открывать и тыкать прелестным носиком сначала в документы, а затем в бархатный футляр.