Я замолчал и вытаращился на него.

— Ну и ну, это сработало! Я действительно знаю французский, вот так просто!

Я действительно знал и мог говорить на нём так же легко, как на английском. А ведь до этого я не знал ни слова. Это поразило меня.

— Теперь вы мне верите? — спросил Картер.

— Ещё бы! — только и смог вымолвить я. — Но я всё ещё не понимаю, как на этом можно заработать миллионы.

— Подумайте! — сказал он. — Студенту требуется четыре года и несколько тысяч долларов, чтобы получить университетское образование. Захочет ли он получить его на кассетах за несколько сотен долларов?

Открывающиеся перспективы поразили меня.

— Скажем, каждый год найдутся миллионы студентов, желающих получить образование!

— А ведь студенты колледжей — это лишь малая часть рынка, — отметил Картер. — Каждый захотел бы узнать больше, чем он знает на самом деле. Каждый захотел бы знать высшую математику, латынь, архитектуру или сотни других предметов. Люди не изучают их, потому что на их освоение уйдёт слишком много времени и труда. Но если они смогут просто купить их?

— Да ведь рынок безграничен! — воскликнул я. — Сколько разных предметов можно вложить в мозг человека с помощью этой штуки?

Картер объяснил, что существует предел.

— Количество потенциальных нейронных путей в каждом мозге ограничено. Мы обнаружили, что у среднего человека есть нейронный индекс, позволяющий ему усвоить из кассет эквивалент докторской степени, но не более того.

Он быстро добавил:

— Но даже в этом случае есть возможность перезаписи. Сканер может стереть новые знания из мозга с помощью нейтрализующего электронного импульса, после чего студент сможет изучить совершенно новые предметы.

И тут я увидел свой шанс и ухватился за него.

— Вы можете рассчитывать на меня! — сказал я ему. — Но имейте в виду, что, если я вложу деньги в производство устройства, то хочу получить одну треть от прибыли.

— Одну треть? — спросил несколько озадаченный Картер.

— Конечно, треть мне, треть вам и треть доку Киндлеру, — объяснил я ему.

— А, конечно, — поспешно согласился Картер. — Я передам долю доктора Киндлера в доверительное управление. Но, как вы понимаете, нам лучше вообще не упоминать его имя при разработке этого проекта. Люди будут относиться к аппарату с предубеждением, если узнают, что один из соавторов, разработавший метода, лежащий в основе машины, в настоящее время пребывает в состоянии психического расстройства.

На следующий день, ничего не сказав Хелен, я снял со счёта наши тридцать тысяч, и мы с Картером подписали документы о партнёрстве.

По его словам, имя дока Киндлера упомянуто не было. Он решил назвать нашу фирму «Электрообразовательная компания».

Картер арендовал небольшое здание в Бронксе, и там мы разместили аппаратуру, собранную им из купленных на мои деньги материалов.

— Что насчёт обучающих кассет, Картер? — спросил я его в конце недели. — Мы должны быть в состоянии продать людям не только французский.

Он улыбнулся мне.

— У меня уже есть много готовых кассет по всем предметам. Видите ли, на факультетах Готэмского университета преподают одни из лучших учёных и исследователей в мире. Под предлогом рентгеновского исследования их мозгов я использовал сканер, чтобы записать на плёнку всё, что они знают.

Это меня шокировало.

— Это похоже на кражу знаний без их ведома. Я не хочу участвовать ни в чём подобном.

— Кражу? — повторил Картер. — Конечно, нет! Разумеется, мы будем платить им солидные гонорары каждый раз, как станем использовать их кассеты.

Мы опробовали кассеты друг на друге.

Они отлично сработали. В тот вечер я вернулся домой переполненный знаниями дюжины профессоров.

В этот же вечер Хелен ужинала со своим братом Гарри и его женой. Гарри всегда презирал меня за то, что я простой электрик, в то время как он обучался в колледже и работал в офисе.

Сегодня вечером у меня было боевое настроение и я ждал, когда он, чтобы в очередной раз покрасоваться, начнёт отпускать свои высоколобые шуточки в мой адрес. На этот раз всё началось с колкости об астрономии.

— Гарри, ты на миллион миль отклонился от истины, — сказал я ему. — Риманова концепция пространства, о которой ты рассуждаешь — это полный провал. Что доказано математически, — и тут я перешёл к уравнениям.

Хелен, Гарри и его жена вытаращили на меня глаза. Мне это в некотором роде понравилось, и я продолжил в том же духе.

Я углубился в древнюю историю, сделал несколько красноречивых замечаний о современной биофизической теории, а затем сравнил санскритскую драму с древнегреческой трагедией, процитировав отрывки из той и другой в оригинале.