— Нет, я не о том. У него ведь должно быть имя, раз он ваш друг. Как вы его зовёте?

— Очень просто. — Я пронзительно свистнул, и мой свист сорвался в область ультразвукового диапазона. — Обычно вот так.

— И он слушается?

— Судите сами.

Вода в метре от нас всколыхнулась, и из пучины возникла улыбающаяся дельфинья морда.

— О, какой красавец! — воскликнула она боязливо. — А знаете, — Николай, раз он ваш друг, то и мой тоже. Можно, я так и буду его звать — Друг?

— Думаю, он согласится, — улыбнулся я.

— А он понимает, что мы говорим? — снизила она голос до шёпота.

— Он всё понимает.

Прошёл ещё час. Друг (пусть это имя, данное ему Катей, останется за ним навсегда) благосклонно принял присутствие девушки и вскоре уже вовсю носился возле неё, приглашая к игре. Она весело хохотала и отвечала ему взаимностью. Он позволил ей держаться за свой плавник, когда торпедой летел в открытое море и обратно.

Наконец она заявила:

— Я устала.

— Вам пора, Катя, — сказал я, искренне сожалея, что и этот день, самый чудесный день в моей жизни, подходит к концу. — Друг проводит вас до берега.

Она кивнула, в глазах её промелькнула грусть.

— До завтра, Коля. Мы ведь ещё увидимся, правда?

— Правда, — с жаром отозвался я.

Следующий, четвёртый, день как две капли воды был похож на предыдущий. Мы снова были втроём, и снова всё было чудесно.

Потом был ещё один день. На этот раз мы остались вдвоём — Друг куда-то умчался по своим делам. Мы плавали рядом и молчали. Катя была печальной и неразговорчивой; какая-то невысказанная, затаённая тоска снедала её сердце. Я не решался спросить её об этом.

На прощание она сказала:

— Скоро я уезжаю.

— Когда? — вырвалось у меня.

— Скоро, — неопределённо ответила она. Потом приблизила своё лицо к моему и тихо прошептала: — Я хочу, чтобы сегодня ты пошёл со мной.

Я в ужасе отпрянул.

— Нет! — отчаянный крик вырвался из моей груди. — Нет, нет! Не могу!

Я уплыл первым. Позорно бросил её одну и трусливо бежал. Я ненавидел себя, мне не хотелось жить, не хотелось больше терпеть эту муку. Никогда ещё я не плавал так быстро.

В ту ночь я впервые проклял море.

И вот пришёл день шестой.

Она появилась как ни в чём не бывало. Виноватая улыбка скользнула по её губам.

— Я сделала тебе больно. Прости.

Я молчал. Я ничего не мог ей объяснить. Это было бы слишком большим ударом для неё. Смертельным ударом.

Мы снова плавали вдвоём, бок о бок. Море было неспокойно, порывистый ветер в клочья рвал гребни волн и пеной бросал на берег. Надвигался шторм.

Мы долго молчали.

Потом она сказала:

— Как-то странно у нас всё получилось. Но это ничего, правда?

— Ничего, Катя, — чужим голосом отозвался я и вдруг добавил: — Я не хочу, чтобы ты уезжала…

— Это невозможно, — потерянно произнесла она. — Давай не будем больше об этом, а?

Я кивнул. Комок в горле мешал мне говорить. Мне было душно, я задыхался. Зачем, зачем я только встретил её! О море, отпусти меня к ней!..

— Я уезжаю послезавтра, — неожиданно сказала она и как бы невзначай назвала время отбытия поезда, его номер и номер вагона. — Ты придёшь проводить меня? — но, заметив смятение в моих глазах, отчаянно замотала головой; мокрые волосы её разметались по плечам. — Нет-нет, не надо, не приходи! Я сама. Терпеть не могу проводов.

Пролетело минут двадцать.

— Ну вот, опять акула, — спокойно сказала она и криво усмехнулась.

Неужели Друг вернулся? Нет, этого не может быть.

Я медленно повернул голову. И тут услышал, как она закричала. Дико, истошно, пронзительно.

Косой плавник бесшумно резал волны в тридцати метрах от нас. Он двигался по кругу, в центре которого находились мы — я и вцепившаяся в меня Катя. Круг быстро сжимался, это был уже не круг, а спираль.

На этот раз Катя не ошиблась: это действительно была акула. Явление довольно редкое в этих водах.

— Это ведь не акула, правда? — с надеждой спросила она, но дрожь в голосе и во всём теле выдала её неверие в собственные слова. — Это ведь другой твой друг, да?

Я замотал головой.

— Это акула, — сказал я, не отрывая глаз от приближающегося плавника. — Это акула, девочка. Плыви к берегу, я сам с ней разберусь.

— Нет, нет, — она порывисто схватила мою руку, — я останусь с тобой. Мы умрём вместе.

— Я не собираюсь умирать, — возразил я. — И ты тоже, Катя. Плыви, я догоню тебя.