Гроф повернулся к Сэндерсу. Лицо его было бледно, в глазах читалось отчаяние.

— Ганс мне все рассказал, — тихо заговорил он, впервые со времени их встречи на вокзале. — Сначала я принял его слова за бред сумасшедшего, но потом понял, что он говорит правду. Если б я знал тогда, в сентябре!.. Он где-то раздобыл лодку и каждый день, с рассвета, проводил здесь. — Гроф кивнул в сторону моря. — Я совершенно случайно узнал, где он ежедневно пропадает, — мне он не обмолвился ни словом… Стоит в лодке и часами смотрит в море… Я как-то пытался заговорить с ним об этом, но он так на меня посмотрел, что слова застряли у меня в горле. Ганс был до педантичности пунктуален: ровно в шесть вечера он всегда возвращался домой. — Гроф запнулся. — Три дня назад он не вернулся. В семь я уже был здесь, но никаких следов Ганса не обнаружил. Он исчез, мистер Сэндерс. Исчез, словно в воду канул… Простите за неудачное сравнение.

Сэндерс задумчиво смотрел вдаль. С моря тянул слабый теплый бриз. Пахло весной.

— Нет, мистер Гроф, — покачал он головой, — Ганс Миллер не исчез. Он вернулся в свой мир — туда, где он нужен, где его ждут. Словно мессия, он несет людям новую благую весть, способную пробудить человечество ото сна. Дай-то Бог, чтобы его путь достиг цели и не оказался напрасен.

Море шумно билось у их ног, надежно храня в пучине еще одну тайну…

Апрель — сентябрь 1991 года, Москва