Шрифт:
Риччи ухмыльнулся, играя массивным пистолетом.
— Бросьте оружие, Риччи! — неожиданно резко прозвучал голос Миллера. — И не делайте глупостей — я бью без промаха!
Истерический хохот Грифона заставил всех вздрогнуть.
— Браво, Миллер! — прохрипел он. — Уничтожьте этого выскочку, и я буду вашим должником по гроб жизни.
Миллер пропустил слова бывшего босса мимо ушей.
— Левьен! Отдайте мне свой пистолет! — грозно потребовал он.
Перепуганный насмерть француз не замедлил выполнить требование сообщника. Теперь Миллер держал бандитов под прицелом двух пистолетов.
Риччи выругался по-итальянски, но оружия из рук не выпустил.
— Грифон был прав, — процедил он сквозь зубы, — с вами ухо нужно держать востро. Вас купил Сэндерс?
— Я не продаюсь, как некоторые, — презрительно отрезал Миллер.
— Бросьте оружие!
— Как бы не так! — Риччи резко повернулся к швейцарцу. Ствол его пистолета уперся в бок Балларда-младшего. — Если вы не оставите ваши дурацкие шутки, Миллер, я наделаю дыр величиной с грецкий орех в этом кладезе мудрости.
С минуту противники не спускали друг с друга напряженных взглядов. Стало так тихо, что слышен был шум прибоя где-то далеко внизу. Наконец Миллер шумно выдохнул и опустил оружие.
— Ваша взяла, — глухо произнес он. — Я не хочу быть причиной смерти этих достойных людей.
Риччи ухмыльнулся. Он остался доволен результатом поединка.
— Левьен! — приказал итальянец. — Возьмите у этого полицейского прихвостня пистолеты. Так, хорошо. А теперь, Миллер, лицом к стене. Живо! Руки за голову!
Миллер вынужден был подчиниться.
— Следите за каждым его движением, — приказал Риччи, обращаясь к Левьену. — Если что, стреляйте без предупреждения.
Итальянец положил свой пистолет на каминную полку и обратился к ученым-двойникам:
— Ну-с, господа, каково будет ваше решение?
— Наше решение неизменно, — высокомерно ответил Баллард-старший, глядя прямо в глаза миланцу.
— Вы вправе выбирать, — пожал тот плечами и снова потянулся к пистолету.
— Не двигаться! — прогремел властный голос Сэндерса. — Уберите руку, Риччи!
Риччи замер. Краем глаза он видел в проеме дальнего окна неподвижную фигуру Сэндерса. Тот перекинул ноги через подоконник и ловко спрыгнул на пол, продолжая держать итальянца под прицелом. Воспользовавшись моментом, Миллер буквально вырвал оружие из рук Левьена. Французу и в голову не пришло оказать ему сопротивление.
— Кретин! — выругался Риччи и ринулся к пистолету, но Сэндерс опередил его. Пуля звонко цокнула о мрамор каминной полки и, отрикошетив, поцарапала щеку итальянцу. Пистолет Риччи подпрыгнул, словно живой, и грохнулся на пол.
Задыхаясь от бессильной злобы, Риччи повернулся лицом к своему врагу и… расхохотался.
— Ну и рожа у вас, Сэндерс! Вы что, в осиное гнездо наведались?
Обожженное крапивой лицо Сэндерса еще больше отекло и покраснело.
— Нет, в логово к шакалам! — зло огрызнулся он. — Довольно скалить зубы!
Миллер тем временем подобрал с пола разбросанное оружие Риччи и Грифона и подошел к Сэндерсу.
— Вы чуть было не опоздали, Сэндерс, — тихо сказал он. — Риччи собрался их пытать.
— Спасибо вам, Ганс. — Сэндерс с чувством пожал швейцарцу руку.
— Вы мне очень помогли.
Миллер смущенно опустил глаза.
— Это я вас должен благодарить, — сказал он. — Вы спасли мне жизнь. И честь, — добавил швейцарец, чуть помедлив.
— Похоже, вся компания в сборе, — усмехнулся Баллард-старший. — Надеюсь, больше гостей не предвидится?
— Ошибаетесь, мистер Баллард, — донесся от дверей мужской голос.
— Вы забыли про полицию.
Сопровождаемый пятью сотрудниками, в кабинет быстро вошел инспектор Диверс.
Глава двадцать четвертая
— Инспектор Роджер Диверс из Скотланд-Ярда, — представился он обоим ученым. — Один из вас, если не ошибаюсь, явился из параллельного мира?
Баллард-старший развел руками.
— Разве что-нибудь можно скрыть от полиции? — ворчливо произнес он. — Вы не ошибаетесь, инспектор.
— Прекрасно, господа, — сказал Диверс и круто повернулся к группе двойников. — Но прежде займемся вами. Джованни Риччи, Шарль Левьен, Ли Брунсвик — вы арестованы!
— А Миллер, значит, ценой предательства заслужил себе прощение?
— язвительно заметил Риччи. — Вы уже получили свои тридцать сребреников, любезный?
— В тридцать сребреников была оценена жизнь Христа, — ответил Миллер, выдерживая презрительный взгляд итальянца, — ваши же жизни не стоят и пенса. Ганс Миллер никогда не был предателем, запомните это, Риччи.