Риччи молча кивнул и снова ухмыльнулся: эта игра была явно в его вкусе.

Минута прошла в молчании. Фургон летел по шоссе, сопровождаемый визгом покрышек о мокрый асфальт. Повороты теперь следовали один за другим.

— Мост! — предупредил Грифон.

Шоссе пересекал глубокий овраг, по дну которого струился едва заметный ручей. Крутые склоны поросли крапивой и папоротником. Через овраг был перекинут стальной мост.

Овраг остался позади. Грифон резко затормозил.

— Действуйте.

Риччи легко выпрыгнул из машины и вернулся к мосту. Портсигар он приготовил заранее.

В зеркало Грифон отлично видел, как легкая стальная конструкция, соединявшая обе стороны оврага, вспыхнула голубоватым огнем — и исчезла.

— Порядок, — усмехнулся он и сунул в зубы сигарету.

Дверца распахнулась. На Риччи лица не было, в глазах итальянца застыл страх.

— Нас преследует вертолет! — выпалил он.

— Проклятье! — выругался Грифон и высунулся из кабины.

Риччи не ошибся. Внизу, почти у самого КПП, едва не задевая лопастями верхушки деревьев, на бреющем полете летел им вдогонку большой, армейского образца, вертолет. Сомнений не оставалось: это была погоня.

— Оперативно сработано, — прищурившись, как бы измеряя расстояние до преследователей, сказал Грифон. В руках его появился портсигар. — Надеюсь, Риччи, вы не станете оспаривать у меня этих парней. У меня с ними свои счеты.

— Они ваши, босс.

Крышка портсигара откинулась.

— «Мерседес» стремительно мчался по шоссе. Сэндерс выжимал из старенькой машины все возможное, стараясь наверстать упущенное время. Он уже знал, что Миллер вышел на связь с центром «Гнезда Джефферсона» и предупредил операторов о готовящейся акции, — его рация постоянно была настроена на частоту швейцарца. Поэтому он не удивился, когда слева, милях в двух от шоссе, в небо взмыл вертолет.

Об опасности, грозившей преследователям, он догадался слишком поздно. Впрочем, он все равно не смог бы ее предотвратить. Вертолет словно бы взбирался на холм, следуя изгибам рельефа местности. Сэндерс стиснул зубы от бессилия и неотрывно смотрел вслед обреченному вертолету. Он ждал — ждал развязки.

Развязка, хотя и была предопределена, все же наступила внезапно. На фоне сумрачно-серого осеннего неба вдруг вспыхнуло бледное голубоватое свечение, объявшее машину преследователей. Сэндерс зажмурился до боли в глазах. Секунду спустя он уже снова смотрел вперед. Вертолет исчез.

Зато на шоссе, ярдах в трехстах впереди, он ясно различил удаляющийся автофургон. Сэндерс с силой вдавил педаль газа в пол, мотор взревел, словно раненый зверь, но…

— Такси высадило их у развилки.

— Дальше я не поеду, — категорически заявил водитель. Нетрудно было заметить, что владения Джефферсона, начинающиеся в трехстах ярдах от развилки, вызывают у него панический страх.

Клод Реналь расплатился с таксистом и вместе с Антонио зашагал к КПП. Туман понемногу начал рассеиваться, и автомобиль бармена Джо они заметили еще издали. Но внимание их привлек не автомобиль, а распахнутые настежь ворота.

Реналь вынул пистолет.

— Здесь что-то не так, — пробормотал он, настороженно озираясь по сторонам.

Его итальянский коллега, пренебрегая осторожностью, уже исчез в помещении КПП.

— Здесь никого нет! — крикнул он оттуда.

Реналь присоединился к своему другу.

— Пусто, как на Луне, — резюмировал он, когда оба тщательно осмотрели окрестности. — Я свяжусь с Сэндерсом.

Сэндерс не отвечал. Комиссар нахмурился.

— А вот это мне уже совсем не нравится. Боюсь, Джил попал в переделку. Что будем делать?

— У нас есть машина, — невозмутимо ответил Антонио, кивая на брошенный автомобиль Джо.

— И то верно! — воскликнул Реналь. — Быстрее! Может быть, мы еще успеем ему помочь!..

Оба сыщика бросились к машине.

— Сэндерс не сразу понял, что с ним происходит. Шоссе вдруг исчезло, жуткое ощущение невесомости овладело им. Он падал!..

Первой и, пожалуй, единственной мыслью было сожаление, что чужой автомобиль, позаимствованный им у неведомого владельца, сейчас превратится в груду обгоревшего металла. Впрочем, эта мысль ничего общего не имела с теми интуитивными, рожденными инстинктом самосохранения и бессознательной жаждой всего живого как можно дольше продлить свое существование действиями, которые он смог оценить лишь потом, спустя несколько часов.

Автомобиль падал не более двух секунд. Но этих секунд Сэндерсу хватило, чтобы распахнуть дверцу и, сильно оттолкнувшись, прыгнуть в сторону, навстречу стремительно приближающемуся зеленому месиву. Он больно ударился плечом обо что-то твердое, сильно обжег лицо и руки о крапиву и, не в силах удержаться на почти отвесном склоне, скатился на самое дно оврага, в ручей, где тут же вымок до нитки. Краем глаза он видел, как «мерседес», описав параболлическую дугу, глухо воткнулся в склон в каких-нибудь трех ярдах от него, с гулким скрежетом сплющился в гармошку и рухнул вниз. Стиснув зубы до боли, Сэндерс бросился вдоль ручья, подальше от искореженной груды железа, не обращая внимания на хлеставшие по пылающему лицу длинные, выше человеческого роста, мясистые стебли крапивы. Сделав шагов пять, он ничком упал в воду, накрыл голову руками и замер.