На лице Медведева мелькают, быстро сменяя друг друга, разные эмоции. Возмущение, гнев, удивление. Видимо, он слегка в шоке оттого, что я разговариваю с ним в подобном тоне.

— Сначала выслушайте меня, а потом я с радостью выслушаю ваши аргументы, если они будут, — произношу я. — Договорились?

— Слушаю, — бурчит граф и делает большой глоток обжигающего чая.

— Итак. Барон Вронский претендует на землю, которую вы отказываетесь отдавать. Если всё будет решаться по закону, землю вы можете потерять. Поэтому надо позволить оппонентам войти в ваше дело.

— Что?! Вы с ума сошли?! — подскакивает Медведев.

— Дослушайте, — с нажимом говорю я. — Вы должны продать Вронским двадцать процентов Техпрогресса. Или даже двадцать пять. Средства, которые они вложат, вы пустите на модернизацию оборудования и увеличение объёмов. Завод останется там, где он есть, Вронские подпишут отказ от земель и будут получать свою долю прибыли. Кланы Грозиных и Череповых окажутся связаны и не будут враждовать хотя бы здесь.

Медведев хмурится и вздыхает.

— Я не могу. Я всю жизнь с ними враждовал, как я могу вести с ними дела? Тридцать лет назад Вронские убили моего брата. Мы тоже убили двоих мужчин из их рода, не говоря уже о десятках гвардейцев. Между нами не может быть сотрудничества!

— Настало время забыть о том, что случилось тридцать лет назад, — твёрдо говорю я.

Давид Артурович залпом допивает чай и качает головой.

— Эти Вронские хитры, как лисы. Уверен, они найдут способ вмешаться в работу Техпрогресса или даже саботировать её.

— Этого не случится, поверьте мне. Мы можем прописать все условия в контракте и обозначить жёсткие рамки для Вронских. Если они не будут соблюдать условия, вы всегда можете выйти из контракта и забрать свои активы. Однако отказ от земель они подпишут сразу, и род Грозиных сделает всё, чтобы он обрёл законную силу.

Перебирая волосатыми пальцами, Медведев снова качает головой и бормочет:

— Я должен подумать. Это не так легко принять. Хочется со всем покончить, но такой ли ценой? Не знаю.

— Времени у вас немного. Завтра вечером я приду за окончательным решением. Если вы не примете этот компромисс, следующий может быть не настолько выгодным, — говорю я и встаю. — Спасибо за чай. Приятной вам семейной поездки.

— Спасибо, — коротко взглянув на меня, отвечает граф. — Слуга вас проводит.

Выйдя из кабинета, я чувствую внутри предвкушение успеха. Оно щекочет меня изнутри, будто лёгкая дрожь. Граф уже надломлен, осталось чуть-чуть надавить. Если и Вронские согласятся на условия — это будет победа.

Выйдя на улицу, я чувствую, как мой телефон вибрирует в кармане. Достаю его, смотрю на экран, и сердце вдруг начинает колотиться быстрее. Это Черепов. Почему он звонит на мой номер, забыв о безопасности? Что-то срочное?

— У нас проблемы, Александр, — говорит Сергей, как только я беру трубку.

— Что случилось?

— Вронские собирают войска!

— Войска? Почему? — говорю я, чувствуя, как по спине невольно пробегает холодок.

— Из-за тебя, — глухо отвечает Черепов. — Ты можешь объяснить, что у тебя там происходит?

Глава 21

Моментально прокручиваю в голове варианты. Я здесь, в пригороде Рязани, всего чуть больше суток. Единственное, что произошло — это небольшая операция по поимке шпионов из Династии и два разговора с графом Медведевым.

— Ничего не происходит, — отвечаю я. — Так, почему они собирают войска?

— Ты вызвал своих людей, — почти идеально скрывая злость, говорит Сергей. — Формально они сотрудники охранной компании, но все понимают, что на самом деле это твои солдаты. Известно, что к тебе вылетает отряд княжеских гвардейцев. На военной базе Династии в Рязани тоже происходит какое-то движение. Барон Вронский считает, что ты готовишься напасть на него.

— Он идиот? — невозмутимо спрашиваю я. — Решил, что ему объявляет войну род Грозиных?

— Ты что, не понимаешь? Здесь вагон вариантов. Войну объявят Медведевы, а Вольга с Династией просто помогут людьми и ресурсами. Или ты начнёшь устраивать диверсии, чтобы вынудить их уступить землю. Или спровоцируешь их самих объявить войну…

— Хватит, я это понимаю, — перебиваю я.

На улице сегодня холодно. Я плотнее запахиваю пальто и отхожу в заснеженный сад, жестом приказывая гвардейцам оставаться у машины. Подметающий дорожки в саду слуга, заметив меня, спешит удалиться.