В начале семидесятых! Ну конечно! Чего еще можно было ожидать от Аватаров. А мне тут отдувайся за их простипомную юность. Мать моя кошка! Ну почему, почему меня заставляют играть в эту дурацкую чужую игру? Это не мой клубок шерсти!

Тут в разговор вступила приятная дама с большим белым бантом на косичке и чернильным пятнышком на среднем пальце:

– - Есть такое имя: Немаропопа. Означает -- "Не Маркони, а Попов" -- это про кто изобрел радио. И еще есть имя: Даздраперма. Это не то, что вы подумали, а "Да здравствует Первое мая". А прости-то-что-вы-написали, это рыба такая была в доисторические имена. Но ее вымерли за неблагозвучие.

Очкарик опрокинул стопку водки и вдруг захохотал, как споткнулся на ровном месте:

– - Рыба. Ха-ха. Рыба с таким именем утонула бы при первом же погружении.

Вот они -- вертикалы. Что реальные, что виртуальные. Самый зацикленный на себе биологический вид. Взяли мою тему, сорвали ее, как цветочек, затащили на свой стол и сидят теперь, нюхают. А про меня уже забыли. Значит, в этом месте о тебе забывают уже через минуту после последнего "мяу". Придется мяукать почаще:

– - Да кто же ей, дорогие, погрузиться даст? Жир же в воде плавает!

Пернатый юноша погонял кадык туда-сюда по длинной шее и продолжил с неизменным американским акцентом:

– - Изволите ошибаться. Я лично наблюдал, как эта рыба не то, чтобы тонула, а даже делала тройные кульбиты на левом коньке с полуразворотами и совсем нерыбной пластикой.

– - Это потому, дорогой,-- терпеливо объяснил я,-- что она без теста была. Тесто -- для этого и нужно -- простипом нейтрализовывать.

Пока я мяукал, головы КШ пошептались друг с другом, оттеснили голову-репродуктор, и заговорила бородатая голова Достоевского:

– - Было много мыл -- отвечаю всем сразу... Был в запое. Милые мои, пить мне противопоказано, увы... Раз начал -- и понеслась по кочкам... Разбил машину, опять чью-то рожу, опять читал стихи проституткам и совращал продавщиц в окрестных ларьках. И много всякого, что я информативно называю "типа того". А тут еще кошке вздумалось рожать. Вот, собстно, жду котяток, слушаю Армика, на улице дождь.

Ясно, КШ решил сменить тему. Поставить меня на игнор, как они это тут называли и как я откуда-то это знал. На игнор я был не согласен в принципе, поскольку эта роль -- не для меня. Меня должны замечать, потому что я заметный. И будут. Только вот почему это для меня так важно? И откуда я знаю так много об этих вертикалах и об этом месте? Все Аватары, конечно. Накачали всякой дрянью. Завязали мои ровные горизонты узлом и теперь сидят у экрана, развлекаются.

– - Дорогой!
– - сказал я якобы в страшном волнении, озабоченно глядя Достоевскому в похмельные глаза.-- А масть и ник этой кошки не сообщишь?

Головы склонились на совещание. Но тут раздался топот, пронесся мимо стола в бешеном гопаке запорожец, выкрикивая:

– - А я рудисов люблю, я их вместе соберу...-- он удалялся, крича,-рудис, выползай из норы, кончай вдыхать-выдыхать, снимай с башки кулек, прочь тюбик с клеем!

Откуда-то я совершенно точно знал, что рудис -- это очкарик за столом. Нет уж, спасибо, Аватары, но мне тут удобнее быть новичком и вообще ничего не знать:

– - Ну, раз ни у кого рыбы в тесте для меня нет, то ладно, согласен. Скажите, где эта нора с рудисами?

Тут в руках у КШ появился какой-то документ. Головы озабоченно уставились в него и зашептали: "Ай-пи, ай-пи". Шептали хором и считали, что кот их не услышит? Ясно, что документ обо мне, и чем-то их информация не устраивала. Кажется, Аватары наследили. Вперед снова вылезла голова-репродуктор:

– - Аллерген! Я че-то не слышал насчет коллаборационистов? Если у вас не хватает интеллекта, то обратитесь к Евгению Медникову в Анти-Тенета, а ТЮЛЬКУ гнать здесь не надо. Здесь вам не там, между прочим.

По-видимому, я должен был испугаться. Во всяком случае, все сидевшие за столом посмотрели на меня, как на приговоренного. Но я не собирался отвечать их ожиданиям. И изобразил готовность к сотрудничеству:

– - А, ТЮЛЬКА... Ну пусть тюлька, если ничего другого тут не плавает.

Несколько огнедышащих голов хищно уставились на меня, но тут дама в кринолине, давно уже рассматривавшая в зеркале не свое отражение, а все происходящее, подплыла к столу. Самцы повскакали, придвигая к ней стулья, поднося нюхательный табак и заглядывая в глаза. Она присела, приняла изящную позу и нежным, хорошо поставленным голосом произнесла:

– - Аллерген, рыбу в тесте хорошо готовят китайцы. Только боюсь, это не простипома... или не пристипома... Как там правильно?

И тут же все взгляды смягчились, огнедышащие головы перестроились во второй ряд, а голова Достоевского с видимой неохотой ответила на мой давний вопрос:

– - Белый перс. Жаклин.

А очкарик отодвинул бутылку водки и вежливо спросил:

– - Аллерген, зачем вам нора с рудисами?

И тут, о, ужас, у КШ выросла голова с кошачьей мордой. С рыжей моей мордой! Она повернулась к очкарику и промяукала: