– - Знаешь, что было самым интересным в автоматах для газировки?
– спросил Макс.-- Круг для мытья стаканов...

– - С осами... Да я не жалуюсь. Грех жаловаться. Реанимируюсь вот в иерусалимском кафе. Нежаркий вечер. Хорошее вино. Что еще нужно человеку для счастья.

– - Среднее вино.

– - И вино, значит... Это диагноз. Средний возраст, средний достаток, средняя упитанность...

– - Среднее ухо. Хочешь, я подарю тебе серьгу для среднего уха?

– - Среднего размера, средней стоимости?

За соседними столиками довольно громко общались на иврите, но чтобы понять о чем, надо было сосредоточиться. Ради чего, собственно? Глядя на лица, вполне можно было представить о чем разговор.

– - Да ладно,-- он доразлил и чуть приподнял бокал.-- За дистанцию.

– - За дистанцию между рампой и партером,-- Анат смотрела в пространство улицы, как на сцену.

Группа психов разграбила театральную костюмерную. Вечноживые старухи с торчащими из шорт страусиными ногами. Две сыроежки из одной грибницы, одна во вьетнамках, а другая в меховых ботинках без шнурков. Семья поселенцев: у женщин лица монашенок, наряды цыганок. А у отца стоптанные сандалии, пацан на загривке и автомат, с примотанной к прикладу обоймой -- скорее деталь костюма, а не оружие. Резная эфиопка в военной форме. Приличненько одетые новые репатриантки -- в тон и в "лодочках". Пара презревших время ультраортодоксов -- дед Мороз с Карабасом-Барабасом -- в десяти минутах от средневековья квартала "Сто врат". Вечный парад-алле вечного народа.

– - Вечная неотформатированность,-- сказал Макс, глядя то ли в пространство, то ли на себя со стороны.

– - Нет, ну как Голлер, в упор меня рассматривая, спросил: "А вы уверены, что сюда пришли? Здесь состоится заседание иерусалимского ЛИТЕРАТУРНОГО клуба". В смысле, куда по его идее мы шли?

– - Фотография в главной газете,-- ухмыльнулся Макс.-- Я же говорил, ты хорошо получилась, запоминаешься.

Они наконец-то засмеялись. Пора было. Их приземистая "русская" мрачность была черной дырой в мыльном веселье молодежного кафе.

– - Все эти неприятные осадки -- как холестерин,-- Макс поднял бокал.-Размываются вином.

– - И если их не размыть -- сокращают жизнь.

– - Жизнь должна сокращаться! Как мышца.

– - Как сердечная. Жизнь должна сокращаться, как миокард.

– - Нет, никакого заданного ритма. Жизнь должна сокращаться, как левая икра Наполеона!

Сполоснутый в красном вине, эпизод становился все забавнее, его уже можно было пересказывать друг-другу, шлифуя и обобщая. Наконец, они сошлись на том, что все это входит в ежедневную плату за съемную башню из пластика под слоновую кость и разом как-то подобрели к окружающей среде.

(C) прошлись по пешеходной части Бен-Иегуды, покачались в завихрениях толпы, полюбовались на безалаберную красоту человеческого общежития. Они уже почти нырнули в подслеповатую боковую улочку, на которой удалось припарковаться и собрались вынырнуть через четверть часа в своей захламленной, несуразно спланированной квартирке с видом на университетский кампус, чаем, кофе и компьютером.

– - Анат! Привет!
– - выкрикнул человек полузнакомого облика, вышедший из-за угла с таким видом, словно устал сидеть в засаде. Оглядев Макса, он добавил: -- Здрасьте.

– - Привет,-- подчеркнуло дружелюбно ответила Анат и поспешно добавила.-- Что нового?

Макс понял, что она встречного не узнает. Человек и правда был полустертый какой-то, как школьный ластик в середине четверти.

– - Ты сейчас где?
– - пропела Анат с ласковостью следователя.

– - Да там же. На радио.

Анат облегченно вздохнула:

– - А, ну да! Макс, познакомься. Это -- Олег. Мы с ним на курсах журналистских когда-то учились. И он поэт еще. А это -- Макс, мой муж и соавтор. Ну, и как ты?

– - Очень приятно,-- вежливо сказал Макс, мнение которого о пишущих стихи журналистах сложилось давно и однозначно.

– - Нормально я,-- кивнул Олег.-- Кстати, тут мне недавно ваша книжка попалась. Случайно. Вообще-то я обычно местных авторов не читаю.

Олег сделал паузу и оглядел днища балконов ближайшего дома. Анат вздохнула и спросила:

– - Которая?

– - Ну, не знаю. Которая попалась. С обезьяной и флагом израильским на обложке. Я прочитал. До конца. Удивительно, но мне даже понравилось!

– - Ага,-- кивнула Анат.-- Конечно. Удивительное -- оно рядом.

– - Сам удивился!
– - недоуменно пожал плечами Олег.-- Начал читать зачем-то. Да, точно понравилось. Я еще потом вспоминал текст пару раз. А как она называется забыл. Ладно, успехов.

– - До новых встреч в эфире,-- кивнула Анат, попинывая то ли бордюр, то ли поребрик -- как его называть в Иерусалиме она все никак не могла решить.

К машине шли молча.

Бутылочный "Крайслер" взвизгнул, не сумев сразу зацепиться шинами за асфальт, дернулся и образовал вокруг них замкнутое пространство.