— И давно это придумала? — холодно спросил, откидываясь на спинку кресла.

— Только что, — честно ответила, опускаясь на рядом стоящий стул.

Не хотелось повторно свалиться в обморок, и вновь быть приведённой в чувства от какого-то лекарства.

По лицу Лирссман ничего нельзя было прочесть, даже не понятно, думал ли он о моих словах или просто пялился на меня, как на элемент декора его кабинета. Конечно, мои слова были безумны, впрочем, любая влюблённая в этого мужлана дура могла прийти с подобной просьбой, только вот я и правда была в отчаянии, а за моими плечами маячило не хилое такое приданное. Ришард мне практически в отцы годился, как сексуальный объект его не воспринимала, надеюсь, и он меня, после всего услышанного.

Вдруг дверь кабинета открылась, явив мужчину в обычном классическом чёрном костюме, белоснежной рубке и бабочкой на вороте.

— Отведи девушку в гостевую комнату и принеси еды, — холодно приказал Лирссман, а мужчина в костюме лишь склонил голову в знак почтения.

— Что это значит? — нервно спросила, оборачиваясь к бандиту.

— Отдохнёшь, приведёшь себя в порядок, тогда и поговорим. А я пока решу, что с тобой делать. Иди, — махнул рукой, устремляя всё внимание на монитор ноутбука.

Не сразу, но всё же встала, с сомнением рассматривая какого-то безликого мужчину в костюме. Если бы Ришард хотел от меня избавиться, он бы так и сказал, ведь не был тем, кто жалеет чувства других и завуалировано отдаёт приказы своей прислуге.

Сейчас мы находились в пятиэтажном доме, который служил местом работы Лирссман, каждый этаж нёс свою функцию. Например, на первом этаже находился клуб, на втором ресторан, на третьем и четвёртом без понятия, туда не заглядывала, а вот на пятом располагались личные владения властителя этого города. Но не думала, что здесь же находятся и несколько спален, и в одну из них меня привели.

Я успела только оглядеть пустую гардеробную и просторную комнату с большой кроватью и парой кресел, как дверь вновь распахнулась, впуская ароматы еды, от которых мой живот скрутило в тугой узел от голода. Вскоре меня оставили одну, мягко закрыв за собой дверь.

Первым делом поела, но особо не налегала на еду, а то организм с непривычки может плохо себя повести. После соблазнилась и тёплой ванной с пеной. Укутавшись в большой белоснежный халат, вновь зашла в спальню, с удивлением отмечая пару картонных пакетов с логотипами известных брендов. Было странно принимать…презенты от Лирссман, но вещи, в которых приехала, пропахли потом и грязью, да и нижнее бельё только постирала и развешала на батарее в ванной. Заглянув в один из пакетов, нашла чёрное кружевное бельё, без каких-либо излишеств, и сразу же в него облачилась. Потом нашла и что-то вроде домашнего костюма, состоящего из длинных хлопковых брюк и приталенной футболки, которая сейчас на мне несуразно болталась. «Не думала, что так быстро исхудаю» Ещё нашла пакет с джинсами, кофтами, обувью и даже косметикой, но отставила подальше. По всем законам жанра, меня должно было колотить от страха или отчаяния, но ощущала лишь непривычное спокойствие. На интуитивном уровне знала, что в доме Лирссман меня не тронут, разве что по его указке, но мужчина не такой идиот, чтобы отказываться от целой корпорации, которая в будущем сможет обеспечить не только его жизнь, но и жизнь его детей и даже внуков, а то и правнуков. Без понятия, почему действительно была так спокойна. Я привыкла к иной жизни, более плавной и предсказуемой, но знала и изнанку. Мы с отцом виделись не так часто, как хотелось бы, крайне редко, но он брал меня с собой на «деловые» встречи. В первый раз удивилась, ведь Террел прятал меня от всех, но после хладнокровного убийства всех присутствующих, как-то вопросы отпали. На вторую встречу уже боялась, зная, что за этим последует.

Нет свидетелей — нет сплетен.

Как-то я решилась задать вопрос отцу: «В чём нужда убивать людей? Просто можно не брать меня с собой на встречи». И тогда мужчина разложил всё по полочкам, дав понять две вещи:

Первая. Убитые люди заслужили такой исход за свои огрехи.

Вторая. Я должна была занять в будущем место отца, а значит, обязана быть готовой ко всему.

Безусловно, проще было устроить истерику, заявить об отказе о наследстве, притвориться кисейной барышней, но больше всего я боялась гнева отца. Его реакция была непредсказуема. Когда на втором курсе университета на факультете бизнеса я заявила, что хочу бросить учёбу и связать свою жизнь с музыкой, отец спокойно выслушал меня, всё кивал во время речи, словно соглашаясь, а после встал и отвесил пощёчину, которая на всю жизнь приклеилась в памяти ярким уроком. Бессмысленно было полагать, что ко мне отношение мужчины будет мягче. Нет. И не должно было быть таковым. Я являлась лишь тайным орудием в руках криминального авторитета.

И всё же, отец не запретил мне заниматься музыкой, просто позволил совмещать два разных места учёба, но по его «просьбе» факультет бизнеса был важнее. Было тяжело, но я справилась.

Помню, как после получения дипломов, отец встретился со мной в ресторане и заявил, что сильно мной гордится…

— Я знал, что ты справишься. Ведь ты — моя дочь. Теперь ещё больше уверен, что сделал правильный выбор, завещав всё тебе одной. Наша корпорация продолжит своё процветающее существование!

Знал бы папа, что его смерть, в каком-то плане развяжет мне руки, не радовался бы так сильно. Но и я обманывалась, ведь досконально все пункты завещания стали мне известны сразу после убийства Террела. Когда Остин позвонил и сообщил о произошедшем, испытала боль и одновременно облегчение, но когда он сообщил, что я стану либо во главе всего, либо меня убьют, облегчение испарилось. Более того, злилась на отца и то, что переиграл меня, предугадал мои планы.

Сказать, что я была пай-девочкой, со всеми милой и скромной, значит, солгать. Я крутилась в мире шоу-бизнеса, являясь композитором и автором текстов множества песен для всемирно известных артистов, а в таком мире человек должен быть акулой, иначе быстро исчезнет с радаров, залечивая раны где-нибудь в психиатрической клинике. За себя постоять умела и со временем заслужила уважение, а испытывать моё терпение люди боялись. Как бы пафосно не звучало, но в своём деле я была одной из лучших, поэтому люди с лёгкостью готовы были мириться с некоторыми моими заскоками.

Я умела пользоваться пистолетами и управлять ловко ножами, на этом настоял отец. Но ни разу никого не убивала и даже не калечила. Забрать чью-то жизнь — кощунство. Я не господь Бог, и не мне решать чью-либо судьбу. Махинации с переводами денег, продажа наркотиков и оружия, и вся остальная грязь…

Не для меня.

Было лучше знать обо всём зле, существующем в мире, но отворачивать голову в другую сторону, концентрируясь на том, что приносило мне спокойствие.

Только сейчас, сильнее всего желая жить, я не поскупилась собственными принципами, мысленно твердя, что это всё временно, и просвет в конце тоннеля существует.