Дойдя до моста, выходим из игры на том же месте, где и начали.

***

Дэн оборачивается на топанье Энжи, та бросается ему на шею.

– Дэнчик, миленький, я буду слушаться и глупости не буду делать. Только не сдавай меня предкам, пожалуйста. Вот у Краша спроси, я пообещала, честно.

Тот квадратными глазами смотрит на меня. Я пожимаю плечами.

– Ты ее бил там, что ли?

– Я ее нет.

– Пытал? – Дэн улыбается.

– А что, можно было? – Лыблюсь в ответ. – Но слушаться-таки обещала. Даже нас обоих. Вроде бы даже слово держит.

– Точно пытал. – Дэн ржет в голос.

Энжи стоит выжидающе. Наконец оба поворачиваемся к ней. Дэн снисходительно обнимает ее за голову, прижимает на секунду к себе. Она снова повисает на его шее. Я делаю шаг в сторону.

– Я вот что думаю, Дэн. Тебе не надоели слоники в офисе?

Во мне прожигается взглядом дырка размером с земной шар.

– Слышала? Завтра чтоб была в человеческой обуви. Гамнодавов чтоб я больше не видел.

Она делает мученическое лицо.

– У меня нет ничего другого, у меня вся обувь такая…

– Не вопрос. – Поворачивается ко мне. – Сможешь проследить, чтоб она фигню не купила?

Киваю. Дэн не глядя достает из кошелька приличную сумму, отдает мне.

– Все, дуйте по магазинам и на обед.

Идем по улице, показываю на первый приличный бутик. Энжи крутит головой.

– Ты что, там такие цены.

– Ты видела, сколько твой брат выдал тебе на туфли.

– Ты его укусил, – она делает страшные глаза, – он заразился и стал мажором? И теперь будет сорить деньгами?

– Типа того. У меня ко всем особенный подход.

Битый час она рассматривает обувь, не померяв ни одной пары. Начинаю наблюдать и вижу, как она в пятый раз берет в руки одну и ту же, явно любуется, а потом заставляет себя поставить на место. Губа не дура, со вкусом, как всегда, все в ажуре. Если бы выбор делал я, то выбрал бы именно их. Подхожу.

– Померяй. – Показываю на запавшие ей в душу.

– Ты что, они капец какие, наверное, даже в этом магазине самые дорогущие.

Молча веду ее к креслу, усаживаю. Сам присаживаюсь рядом на корточки. Она выскальзывает из своих босоножек на тракторной платформе сантиметров в двенадцать. Девушка-продавец протягивает пару прозрачных коротких носочков и отходит. Энжи протягивает руку, я делаю вид, что не замечаю этого. Когда я беру ее ногу в свои руки, она перестает, кажется, даже дышать. Провожу ладонью по стопе и чувствую, как выгибается ее спина. Искоса наблюдаю за ее покрасневшим лицом и закушенной нижней губой. Даже когда я заканчиваю, она не шевелится. Беру за руки и поднимаю. Первые пару шагов она делает чуть ли не в страхе, что ажурные туфли исчезнут или развалятся. Золушка, блин. А потом ее лицо расплывается в улыбке безмятежного счастья. Подхожу к продавцу и идем с ней к кассе.

– Может, вам нужны были свадебные?

Сначала вопрос до меня не доходит, потом начинаю про себя тихо ржать. Внешне же просто качаю головой. На кассе какая-то заминка. Кассир шепчет что-то продавцу. Меня просят минутку подождать. Возвращаюсь к Энжи и тут меня таки разбирает смех. Рассказываю, о чем меня спросила продавец, и с удовольствием наблюдаю, как едва схлынувший румянец снова заливает ее щеки. К нам подходит продавец с пакетом. Извиняется за задержку и отзывает меня.

– Ваш заказ оплачен. Заходите еще.

– Как это? – Я реально не понимаю.

– Я не могу сказать, кто, но поверьте, я уверена, что это из добрых побуждений. Я пообещала не разглашать личность этого человека.

В полном недоумении возвращаюсь. Попытка все-таки всунуть деньги ничем не закончилась. На вопросительный взгляд Энжи лишь покачал головой.

– Все в порядке. – Показываю на пакет с босоножками. – выкидываем?

– Щаз! – Она состроила озорную мордаху. – А если опять кому-нибудь врезать понадобится?

Покрутилась перед зеркалом. Притянула меня к зеркалу, стала рядом.

– Блин, какая я теперь мелкая.

Когда мы вышли из магазина, я остановился.

– Шнурок развязался, сейчас догоню.

Присев, внимательно осмотрелся по сторонам. Когда я нагнал Энжи, остановилась она.

– У тебя нет шнурков, Колись.

– Хотел кое-что проверить.

– Что именно?

– Теперь я знаю, зачем ты носила вот это. – Показываю пакет, на вопросительный взгляд продолжаю. – Чтобы те, кто увидит тебя в игре, не могли вычислить в реале по походке.

Она на пару десятков секунд зависает, потом пытается меня стукнуть.

– Извращенец!

– Я уже говорил, я эстет, любитель прекрасного. Как художник, ты должна меня понимать.

– И что же тут такого прекрасного? Ты так часто затрагиваешь эти темы, что мне иногда кажется, что ты озабоченный.

– Ничуть. Просто ты не представляешь, какой кайф наблюдать, как ты каждый раз краснеешь.

Снова успешно уворачиваюсь. На обед решаем не идти, ограничившись мороженым. Садимся на открытой площадке за самый удаленный столик.

– Сережа…

Я напрягаюсь, она впервые назвала меня по имени. И тон какой-то странный.