Ройс чертыхнулся и резко съехал на обочину. Он обхватил руками мое лицо и прижался своим лбом к моему. Аромат его кожи заполнил ноздри. Волны горя все еще омывали тело. Они пытались утянуть меня на дно. Я прерывисто выдохнула. Использовала Ройса, как якорь, чтобы удержаться на плаву.

– Дыши, – велел он. Но я не могла дышать. Ком в горле не пропускал кислород в легкие. Как я могла дышать, когда их лишили такой возможности? Как я могла дышать, когда их тела все еще оставались там? Ройс хотел, чтобы я по щелку пальцев вернулась к жизни, но моя жизнь разрушилась несколько дней назад. Я не должна быть здесь. Я не должна ехать за дурацкой пиццей.

Большими пальцами он стер дорожки слез со щек. Ройс прижал меня к своей груди и нежно пригладил волосы. И вопреки всему, я цеплялась за эти объятия. Мне нужен был кто-то, кто сможет принять мою слабость.

– Почему вы не хотите отпустить нас? – Тихо спросила я.

– Мы не для того рисковали всем, чтобы отпустить вас. Считай нас эгоистами. – Слова, подобно дротикам, врезались в сердце. Я ненавидела себя и его. Ненавидела все, что происходило в эту секунду.

– Ройс, мы должны вернуться.

– Это не обсуждается, зефирчик. Вы останетесь среди нас, пока мы не поймем, что планируют новые владельцы «Плазы».

– А что потом?

– А потом вы поймете, что остаться среди нас гораздо лучше, чем умереть. Дай нам шанс. Мы же вам его дали.

Я чувствовала себя переполненным эмоциями сосудом, который наконец-то треснул и выплеснул все наружу. Снова вернулась пустота. А вместе с ней и безразличие к происходящему. Во мне не осталось ничего.

Ни-че-го.

– Мы не просили об этом.

– Да, не просили. Вам повезло, что Энзо оказался в том зале. При любом другом раскладе, вы бы все были мертвы. Или же оказались за решеткой. Такой вариант вас бы устроил?

Мне нечего было сказать. Я обняла себя руками и отвернулась к окну, поджав ноги. Лесной пейзаж сменился какими-то деревнями. На указателях снизу были надписи на английском, и я на всякий случай запоминала названия.

Погода в России в конце марта была на удивление теплой, пускай местами и лежал снег вперемешку с грязью. На въезде в город образовалась пробка. Ройс вальяжно раскинулся в кресле, одной рукой держа руль. Вторая лежала на коробке передач, тыльной стороной ладони вниз, словно он надеялся, что я вложу свою руку и переплету наши пальцы.

Я прислонилась головой к окну, надеясь, что прохлада уменьшит пульсирующую боль в висках. Взгляд упал в боковое зеркало. На бледной коже отчетливо были видны темные круги под глазами. Растрепанные, но высохшие волосы, после драки с Пэйдж, хаотично торчали в разные стороны. Я собрала их на макушке и скрутила в пучок. Теплый воздух обдувал шею, слегка согревая. Жаль, что он не мог пробраться под кожу и растопить лед, который толстой коркой покрыл мои кости.

– Мы съездим в магазин и купим все необходимое, – заверил Ройс, но одежда сейчас волновала меня меньше всего.

– Я могу позвонить Рэю? – Его желваки напряглись, будто эта просьба прозвучала как оскорбление.

– Не делай из меня монстра, зефирчик. – Он достал телефон и нажал на абонента, записанного одной буквой «А». – Джиджи хочет поговорить с Рэйем.

Ройс передал телефон, и я так сильно сжала айфон, что удивилась, как экран не треснул.

– Ты в порядке? – Опередил меня Рэй.

– Да. Я скоро вернусь.

– Куда он увез тебя? – Впервые голос Рэя дрогнул.

– За пиццей, – тихо ответила я и быстро добавила, – Пожалуйста, не спрашивай.

– Передай трубку Ройсу. – Я сделала то, о чем просил Рэй, но Ройс сбросил звонок и выключил телефон. И вот тогда вернулась злость. И направлена она была на него.

– Какого черта? – Прорычала я и попыталась выхватить телефон. Но Ройс сжал мою руку и положил к себе на бедро. – Ройс?

– Ты взрослая девочка и спокойно можешь провести пару часов вдали от брата. – Пожал он плечами и улыбнулся. – Что-нибудь слышала о сепарации?

Я не смогла вырвать руку. Ройс большим пальцем очерчивал круги на коже. Вопреки всему, это успокаивало. Злость рассеялась, подобно туману. В салоне повисла тишина, лишь звук кондиционера, который выплевывал поток горячего воздуха, прерывал ее. Мысли прекратили терзать голову.

– Да ладно, зефирчик, всего лишь пару часов вдали от всех. Тебе нужно немного проветриться.

– И ты решил, что станешь отличной компанией для меня? – Не выдержала я.

Он обиженно взглянул на меня исподлобья. Губы, не скрытые бородой и усами, поджались, как у ребенка. И даже с таким выражением лица он все равно выглядел мужественным и излучал опасность. Я не знала его так хорошо, как хотелось бы, но точно могла сказать: мягкость в его характере распространялась на Соколов и… на меня.