— Великий Птолемей Первый действительно озабочен успехами твоего врага, царь, дикарь слишком быстро захватывает близлежащие царства и слишком легко. Это настораживает и предупреждает о нависшей опасности и над Египтом. Если дикарь не успокоится на этом или не повернёт обратно, тогда мы вмешаемся. Враг не ведёт с собой орды, и потому мой фараон надеется, что ты сможешь справиться с ним сам.

— То есть, он отказывается заключать со мной военный союз?

— Да, но это не значит, что тебе будет отказано в помощи. Помощь придёт, но только тогда, когда дикарь сможет взять Напату.

— Это условие?

— Нет, это просто мера предупреждения, нам не нужны дикари у границы. Если дикарь осадит Напату, и вы сможете продержаться в ней хотя бы три дня, то Птолемей отправит отборные войска, чтобы пресечь угрозу от Аксумского войска раз и навсегда. Не нужно думать, что в Египте не понимают, какую угрозу он может создать, но и отсылать свои войска ради победы над пока неизвестным никому дикарём никто не собирается.

— Он перекрыл караванный путь в глубины Африки.

— Да, это неприятно, но рано или поздно всё восстановится. А в случае нашего вмешательства, все наши товары, что идут к вам и через вас, вы освободите от уплаты любых налогов. Ну и всё на этом. Египет не желает смерти ни царю Куша, ни гибели самого царства, особенно, в свете той угрозы, которая ненароком зародилась в глубинах Африки. Главное, не дать вернуться обратно этому предводителю, иначе он вновь нападёт, но уже с гораздо большим войском.

— У него сильная армия и он хороший полководец, кроме этого, у него есть сокровища финикийцев.

— Сокровища финикийцев?

— Да, из храма Баала, что находится где-то совсем далеко на побережье.

— Нет, я об этом ничего не знаю, и Птолемей тоже.

— Неудивительно. У этого Егэра есть тайные знания, которые он, видимо, получил из сундука с сокровищами. Подробностей нет, но ходят слухи, что в том деле участвовал человек по имени Хим. Жаль, что я узнал о том слишком поздно и следы его затерялись в Карфагене.

— Он нашёл сундук с сокровищами? Почему именно сундук и что там находилось ещё? И кто такой Хим? — посыпались вопросы от посла.

— Я слышал только о сундуке, но никто в него никогда не заглядывал, кроме самого Егэра, но этот сундук видели и неоднократно. Егэр везде его возит с собой.

— Он взял его и сейчас?

— Это мне не ведомо. Скорее всего, нет, но мои воины и жрецы, что участвовали в битве, рассказывают, что вождь Аксума владеет некими тайными знаниями и в состоянии приручать очень редких хищных животных.

— У страха глаза велики.

— Нет, слишком много кто видел сундук, но никто и никогда не видел его содержимого. Да и много в себе тайн носит этот вождь, при том, он знает больше, чем мои жрецы. Они сами это могут подтвердить.

— Он уже не вождь, он царь Аксума. Первый раз слышу о подобном.

— Нет, он ведёт себя, как вождь, а не как царь. К тому же, он отдал власть над Аксумом своему тестю, бывшему царю Аксума. Что касается его знаний, то рассказывают об этом мои воины.

— Очень интересно! Видимо, его дочь оказалась настолько хороша по ночам, что смогла выторговать своё прежнее положение.

— Не знаю, но Ахмек-тэре вновь у власти, а Егэр на пути сюда со своим войском.

— Да, я уже устал удивляться тому, что сегодня узнал об этом вожде. Я передам твои слова, достопочтенный царь, Птолемею Первому и возможно, он сможет переменить своё решение. А ещё, может, вмешаются некие силы, что смогут помешать Егэру захватить твоё царство, достопочтимый Эргамен.

— Передай, я с нетерпением жду ответа, а пока моё царство встретит этого вождя со всем «почётом». Интересно, какие же это силы могут вмешаться? Боги глухи ко мне, союзников нет, а собственная армия потерпела поражение.

— Боги всегда глухи, и только человеческая мудрость способна помочь, если она станет прислушиваться к знакам судьбы и уповать на сильных и достойных людей. Пускай боги даруют твоему войску и тебе удачу, о достопочтенный! А мне же пора ехать в обратный путь со всеми известиями.

Эргамен не ответил, а только кивнул, дав понять, что он не собирается задерживать посла могущественной страны.

После ухода посла он долго сидел в кресле, крепко стискивая подлокотники и совсем не замечая этого. Мысли, одна тяжелее другой, громоздились в его голове предгрозовыми тучами, намереваясь пролиться наружу гневом и умопомрачением, но он сдержался. Несколько раз вздохнул-выдохнул и вызвал к себе придворного жреца.

Тот явился довольно скоро и замер, склонив голову.

— Скажи мне, — не утруждаясь назвать жреца по имени, начал Эргамен, — станут ли сражаться с моим войском ваши люди?

— Да, достопочтенный, — кратко ответил жрец.

— И кем же?

— Мы наняли две сотни наёмников из близлежащих племён, и ещё сотня храмовых рабов будет вооружена и отправлена в бой.

— Это хорошо, но я нанял тысячу наёмников с левого берега Нила.

— Вы — царь, господин, а мы — ваши слуги, и нанимаем столько, сколько можем, для сохранения нашего государства от захватчиков, как не раз уже это случалось.