Свет мой

След исчезает в апрельском весеннем снегу,

Превращаясь в кристальную сильную влагу.

Я исчезаю и я не могу

Не расставаться с собой,

Проступая проталиною на бумаге!

Снежный, чистый, совсем первозданный, как ты,

А4 мой лист, без единой помарки,

И совсем не похож на другие листы.

Возникает мой стих,

Изогнувшись в прыжке на бегу,

Только черная тропка в снегу

Ослепительно ярком.

Вот ни вздоха, ни словечка мне не выкинуть!

Поезд десять дней стоял на станции

У перрона под названием Каникулы.

Поезд тронулся – и не сойти, не выпрыгнуть,

И не оглянуться – хоть окликнули,

у окна пиши элегии ли, стансы ли…

Сердце как чаша, то пусто до самого дна,

колоколами звучит.

Слово прольётся на рану елеем и мирром,

Или просыплется солью.

Если б заранее знать, что содеется с нами!

То ли исполнится миром

Душа, то ли взорвется неслыханной болью.

Не уставай и себя не жалей, и, как в чаще,

Певчею птахой звучи – не молчи!..

Время кончается, трется

Голодною кошкой.

Маятник мерно качается,

Сердце о клетку все бьется,

Все чаще

к Богу

в окошко

синицей, замерзшей стучит.

Сгинь, рассыпься – видно, я у стала.

В этот мир мой – только звезды вхожи.

В этом мире я сильнее стала

И – немного на тебя похожа.

На тебя – в котором отразилась

Я, как в зеркале, влюбившись в отраженье.

И теперь со мной моя любовь и сила.

И в победу обратилось пораженье.

Я свободна и полна – собою.

И печаль моя дает мне крылья.

Я, любимый, и тебе желаю боли

И прозренья – настолько чтоб осилил.

И на высоте, на самой круче

Пусть с тобою станется такое:

Видишь. Там внизу, и дождь, и тучи.

Здесь – сияет солнце золотое.

Не напишу – умру.

Вселенная молчит.

Все холоднее ночь.

Ноябрь накрыл меня как бреднем,

Где обручем зодиакальный круг

Горит в ночи

И холодно глядит на фокусы и бредни.

Тянись – тянусь.

Чтоб до тебя – что до звезды – не дотянусь,

Хотя тянуться стану до последнего…

Протуберанцами нагар на солнце.

На свече. И стрекоза

На солнечном плече.

На загорелом

Летнем

…не то, не так!

А лучше невпопад –

Не в бровь,

А прямо в глаз,

Чтоб враз

Ослепнуть, окриветь

Косить напропалую…

От слез не видеть –

И ловить наощупь,

В дождь и снегопад

Свою любовь слепую.

Спи, ангел. Будь. Буди. Пока ты есть

В моей ночи, я вижу свет и знаю,

Что край земли не далеко, а здесь.

Да, прямо тут – и я хожу по краю.

Так близко, что захватывает дух.

Дыханье замирает.

Я точно жук на тоненькой травинке…

Жду..

Иду..

Скольжу…

…и вверх взмываю!

Я – вверх… я растворяюсь в сне,

В аккордах сонных летних линий,

Где сныть внизу и стынь реки свежа как снег.

Где миг висит на кончике травинки в тишине

И где роса в прохладной глубине озерных лилий.

…где ты не суть,

Не суд,

А повод

И дверь в пульсирующий мир.

…не повод – может поводырь?

Привратник? Мытарь? Конвоир?

…у берега в тени плотвичек стая…

…гудит и больно жалит овод…

И полдень

На коре смолистой тает…

Дойти до края, перейти через поток

Через ручей, иссохший руслом,

Чтобы грустить – как сушняком хрустеть

И кутаться в платок

И вспыхивать парчой ничьей

И в сумраке сиять среди свечей

И чтобы на душе – легко и грустно…

Понемногу приму –

Что со мной ничего никогда не случится.

Родниковой воды мне в горах никогда не напиться,

Не скакать на коне по альпийским лугам Алатау.

Никогда-никогда, разве только во сне!-

Не коснуться меня шелковистые травы.

Мимо-мимо вся жизнь.

Я лишь утварь на пире Господнем.

Остается блистать и гореть под сияющим сводом.

Точно йог и аскет совершенствовать свойства сосуда –

Все вмещать, все терпеть. И поющею чашей