Казалось, что именно эти вопросы и должны определять вектор разговора между мной и нагнавшего мой поезд родича. Но, нет, волновала иная проблема.

— Ну, и зачем она мне? — не унимался и все спрашивал Алексей.

— Ты еще не стар, выглядишь так и вовсе молодым, — приводил я новые доводы.

— Ты не заговаривай меня. И какая девке разница, как суженый выглядеть будет. Это ее девичьи грезы, ничего не имеющие общего с реальностью. Коли у тебя над ней власть, то скажешь и пойдет за того, на кого укажешь, но мне это зачем? — продолжал упираться родич.

— Мне еще раз нужно повторять тебе, что девица с приданным, отказаться от которого я не могу, все Братство не может просто взять и отдать земли Улиты. Она хороша собой, даже слишком. Что тебе нужно? В любом же случае семью заводить, — говорил я.

— Слишком великий напор на меня. Ты так будто хочешь избавиться от девицы, сам не будучи женатым, оттаешь мне. Для чего спешишь ее подсунуть иному? — сказал Алексей и не сказать, что не был правым.

Да, я сватал Улиту своему дядьке. Лешко-Алексей сопротивлялся отчаянно. Он вовсе ранее высказывался против женитьбы, мол, еще раз такое переживать и беспокоится о семье, ему не в досуг. Весной в поход, так какая жена? Помрет Алексей в бою и дело с концом.

Может, его несколько отпугивала и та настойчивость, с которой я предлагал ему Улиту. Но вот понимаю же я, что нагрешу. Рядом с ней постоянно нужен самоконтроль и колоссальная выдержка, чтобы просто не разорвать стерву. Это я такие вот фантазии включаю, извращенные. И от этого буйства эмоций нужно избавляться.

Дал я волю себе в бане и еще потом, вот теперь и не могу прогнать сексуальное наваждение. Только и спасался близостью с Мартой, но ее я хотел бы отдать замуж за Мешко, сына ремесленника Яна. Ян — главный над ремесленниками из Гомия, он уже показал себя, как мудрый человек, причем, не бедный. Таких мастеров нужно приковывать к месту, чтобы дальше не побежали. Сам Ян женат, но у него сын даже чуть старше меня. Так что нужно продумать приданное за Мартой и выдавать ее замуж.

Ну, и с кем я останусь? С Рахиль? Так что-то перекрутилось во мне и в отношении нее. Может, это так беременность женщины на меня действует, но полтора-два месяца и она разродится. Или от, действительно, красивой женщины меня отталкивает понимание, что она была в плену и там… Не то, что насиловали Рахиль меня отваживает от этой женщины.

Ну, так я человек с сознанием будущего, в котором девственницей выходит замуж одна из тысячи. И вообще такое событие можно было бы и в новостях освещать. В этом времени не такие жесткие правила, как, к примеру, должны быть через пару веков. Хотя девственность все жевстречается. Но деньги… статус… жилье и защита — и Марта будет пристроена, надо так и Рахиль замуж выйдет.

А я… Я признался себе, что хотел бы взять в женыЕвдокию. Причем, я так сформулировал свои «хотелки», что не тему родства с великим князем ставлю на первое место, а именно женитьбу на Евдокии, пусть и без приданного. Но с приданным-то лучше.

Возникали мысли о том, чтобы как-то подстроить «несчастный случай» Изяславу, но, слава Богу, дурь эта не прижилась в голове. Ну, не жертвовать же складывающейся системой государственного управления на Руси, чтобы только потешить свое либидо? И так, может, из-за молодого тела я стал слишком много внимания уделять таким вопросам.

— А что за ней даешь? Ты же определяешь приданное Улиты Степановны? — спросил Алексей после долгой паузы.

— А почитай, что и ничего. Деревни, которые за ней, они останутся в Братстве, но ты будешь там распоряжаться. А так… она знатная девица и за ее отцом были люди, пусть и предавшие его в самое сложное время, — отвечал я.

Алексей рассмеялся.

— Ничего не даю, но ты забирай! — смеясь, говорил дядька.

— Отплати услугой за то, что оставил меня и маму, — жестко, без намека на веселье, сказал я.

Родич резко замолчал, посмотрел на меня осуждающе и резво поскакал к середине растянувшегося на триверсты поезда. Это еще воевода Иван Ростиславович ушел другой дорогой, в сторону Мурома, а так длинна обозов была бы и все четыре версты, может, и больше,

— Никуда ты не денешься, — сказал я вслед дядьке.

Мне крайне важно было сохранить и земли, которые за Улитой, и некоторое благосклонное отношение боярства ростово-суздальского. Этот фактор всплыл чуть позже событий в Кучково, но он есть. Как страусы при опасности зарывают свои головы в песок, так и боярство поутихло. Но по прибытии на свои земли я узнал, что боярин Жировит приезжал.

Жировит был богатым боярином, который имел земли у ныне отстраиваемого города Владимира, куда собирался переносить свою резиденцию ростово-суздальский, ну, или уже владимирский, князь Андрей Юрьевич. И Жировит, оказывается, крестный отец Улиты.

— Хотел забрать? –спешиваясь, спросил я у десятника Ефрема, как только добрался до своих мест.

Оставленный мной на хозяйстве десятник, встречал со своими ратниками меня лично еще за десять верст до Владово. Показывал, видимо, что служба идет и вражина незамеченной не пройдет, дозоры работают.