— Что слышно, друг мой Спиридон? — спрашивал я с порога церкви, осеняя себя крестом.

— Слышно, друг мой тысяцкий, что мне новый храм нужен. Прихожан в десять раз больше, чем вмешает церковь, — с порога начал тут жаловаться Спирка. — Ты обещал, что строительство начнется скоро.

Я остановился, подбоченился и стал пристально рассматривать Спиридона.

— Что? Что не так? — крутился Спирка в поисках несоответствия внешнего вида. — Рясу измазал? Где?

— Ты куда моего друга Спирку дел? А? Признавайся! Мой друг с порога не станет требовать, а обрадуется приходу моему, — шутливо говорил я.

— А я-то думал… Ведешь себя в храме, как нехристь какой, а еще и тысяцкий Братства, — раскусил спектакль Спиридон. — Чего пришел-то, спросить чего? Да я и сам думал наведаться к тебе. Есть то, что и богоугодно рассказать. Ты же за этим пришел, узнать, что да как в Ростове делается?

— И это тоже, — согласился я.

— Ну, а зачем еще? Не наведать же меня, не спросить, как мне тут, в этом храме живется, где и службу добрую не провести… — причитал Спирка.

— Все, хватит уже этих стенаний по новой церкви. Я сказал тебе, что по весне начнем строить новый храм, а через год я думаю и каменную церковь начать ставить, — перебил я Спиридона. — Вот смотри! Что скажешь?

Я протянул три листа бумаги нашему настоятелю храма апостола Андрея Первозванного. Спиридон крутил, мял бумагу, даже на зуб ее попробовал.

— Что это? — спросил после долгих манипуляций Спирка.

— Бумага это. Попробуй на ней что-нибудь написать! — сказал я.

Минут пятнадцать Спиридон искал чернила, а потом еще, высунув язык, минут пять затачивал перо, но в итоге стал выводить буквы на бумаге.

— Пишет! — радостно сказал настоятель храма. — А сколько много у тебя таких листов?

— Может быть, очень много, — сказал я, понимая, что «очень много» — это тысяча, не больше листов.

Для того, чтобы переписать на пергаменте книгу, ту же Библию, нужно забить до тысячи животных. Лучше, конечно бычков, можно даже не рожденных еще. И что это по деньгам выходит? Катастрофа! Такую книгу может позволить себе только что епископ, ну, или Спиридон, которому в подарок досталось Евангелие на греческом языке, присланное митрополитом. Такая книга — это стоимость одной большой деревни, ну или чуть ли не половину от тех земель, что мне дали на пользование. Хотя тут нужно смотреть по степени развитости селений.

— Бумага дешевле, можно много переписать книг. Хочешь, так займись этим. Я дам серебра, привлеки каких дьяков, попроси митрополита, чтобы прислал. Пусть у нас тут переписывают книги, да за одно обучать детей станут. Я даже без оплаты стану поставлять бумагу… Но книги продавать станем, — предложил я бизнес, но такой, социально направленный.

Вполне себе решение вопроса о начальном образовании. Будет здесь десять-пятнадцать дьяков, так три раза в неделю могут обучать детей.

— Уж было дело я подумал о том, что ты в дар сию бумагу дашь церкви нашей, а ты снова о серебре говоришь, — деланно возмутился Спирка.

— А сколько серебра будет стоить строительство каменного храма? Молчишь? Так что не смей более мне указывать о серебре! Давай, рассказывай, что твориться в Ростове! — отмахнулся я от возмущений Спиридона.

— Сперва скажи, когда уйдут те воины, что сидят в лесу? Сил моих нет бегать к ним каждый день, — Спирка запнулся. — Господи, прости меня грешного, но они днями молятся! Даже истязают себя.

Да, с Угрюмом и его людьми нужно было что-то делать, вернее, пора бы их отсылать в бассейн Нижней Оки, к ее притоку Железнице. В будущем в этом месте может появиться город Выкса. Нет, не так, он появится и не в середине восемнадцатого века, а уже скоро. Именно угрюмовцами я решил реализовать этот проект. Пусть они отсваивают земли, а после туда придут кузнецы и их ученики.

В том месте находятся замечательные насыщенные металлами руды. В радиусе пятисот километров лучшего железа не найти. В иной реальности этот район мог бы стать серьёзневшим центром русской металлургии. Однако, нахождение на расстоянии двести верст от Москвы, что обусловило вырубку леса, как и массовая разработка металлов на Урале, сильно притормозили возможности развития металлургии в городе Выкса и его окрестностях.

Эти земли лишь условно принадлежат Муромскому княжеству, но Глеб Ростиславович не претендует на эти территории. Частично Выкса станет платой Братству за посредничество в урегулировании конфликта. Глеб останется, скорее всего, муромским князем, а усобицы не случится.

Сорок опытных опытных, даже фанатичных воинов, пятьдесят строителей с семьями. И, первоначальная помощь Глеба Ростиславовича Муромского — все это, по моим расчетам, позволит крепко стать в том районе.

— С Угрюмом решили. Ты мне все-таки расскажешь, что в Ростове творится? — спросил я у Спирки.

— А не ладно все. Ростислав Юрьевич после смерти князя Юрия Владимировича права свои на Ростов предъявил. По старшинству сынов, так ему и править, — начал просвещать меня Спиридон. — В Новгороде нынчен княжить — это каждый день ждать вечевого колокола и что погонят. Так что Ростислав хочет стать в Ростове, но боярство ростовское того не хочет, а новгородцы прислали во след Ростиславу людей своих, кабы возвращался, а то они другую княжескую ветвь пригласят к себе, видимо, намекая или на Ольговичей, или на Мстиславовичей.