Я попросил Глафиру снова отписать потенциальным покупателям, предложил им приехать ко мне в имение, чтобы посмотреть машину в работе и приобрести её, если всё устроит. Давно пора бы научиться расписывать эти вензеля и закорючки, коими сейчас переписываются образованные люди, но я не имею такого желания. Каллиграфия мне ещё в начальных классах школы давалась с великим трудом. Мама шутила, что это гениальность зашкаливает и забивает ту часть мозга, которая отвечает за работу рук. Не знаю, права она была или нет, но умных людей с хорошим почерком я в жизни встречал намного реже, чем дураков полных, умеющих писать ровными и красивыми буковками, но всякую чушь.

Столы для печатных устройств мне на заказ сделал мастер столярных дел из Никитинки. Он украсил их искусной резьбой, прикрепил над столешницей стойки с полочками для подсвечников и других мелочей и ящичками для бумаги. Потом он покрыл всё это морилкой на основе сажи и угля и лаком из смолы и масел — поискать мне это всё пришлось, конечно, но оно того стоило. В результате получилось очень даже презентабельно.

И тут, в самый разгар моей деятельности, в поместье явился мой батюшка, граф Орлов Владимир Григорьевич. Сразу же, лишь только переступил порог дома, отец разразился бранью. Начал он с того злополучного момента, когда я получил ранение на дуэли.

— Ты вообще что натворил? Дуэли давно запрещены! И это хорошо, что сплетни не дошли до государя-батюшки! По Воинскому уставу от 1715 года тебя только за один вызов на дуэль следовало лишить графского звания и конфисковать имущества, коего, по сути, у тебя и так нет, никогда не было и не будет с такими выходками! А за саму дуэль вас, дураков, обоих могла ждать смертная казнь! — кричал взбешённый граф. — И потом, кто тебе давал право разбрасываться вольными на крепостных? Ты забыл, как погряз в долгах и только с моей помощью сумел избежать взыскания по векселям перед свадьбой? Да, я обещал тебе это поместье, но вовсе не для того, чтобы ты продолжал шалапутничать и колобродить! Вот скажи, много ли у тебя осталось денег? Поди, всё, что я дал тебе, спустил! Сто раз говорил: не умеешь играть, не мучь карты, но тебе что в лоб, что по лбу!

Матушка была более лояльна. Она нежно погладила мужа по рукаву, отчего он сразу размяк и немного успокоился. Потом она подняла лицо к супругу, заглянула ему в глаза и улыбнулась. Батюшка и вовсе растаял.

Обезвредив графа, матушка протянула мне свою руку для поцелуя и нежно потрепала своё дитятко по шевелюре.

— Владимир Григорьевич, свет мой, не надо так сильно гневаться на сына. Наверняка, у него были веские причины, чтобы поступить так, как он и поступил. Правда ведь, Гришенька?

«Гришенька» стоял перед родителями, растерянно хлопая глазами. Я привык уважать взрослых, поэтому не сразу нашёлся, что ответить отцу на его гневную речь.

— Ваше сиятельство, батюшка… — так, что ли, следует обращаться к сиятельному батюшке? — Не велите казнить, велите слово молвить… — блин, это я явно ляпнул не из той оперы… — Мною была проделана здесь большая работа, — опять что-то глупое сморозил… — Сейчас, поужинаем, и я вам расскажу и покажу, что успел сделать до вашего приезда.

— Говорил мне доктор, что тебя здорово хватило тут после ранения… — граф был явно растерян. — Как будто сам не свой. Пойдём, что ли, покурим.

Граф вынул из кармана трубку и взглядом пригласил меня на веранду. Когда я отказался прикуривать, он ещё раз сильно удивился. Ну, не стану я портить свои лёгкие даже ради поддержания имиджа. Ни к чему это. Но говорить об этом отцу я, разумеется, не стал. Просто встал с ним рядом, пока он раскуривал свою трубку, развалившись с наслаждением в плетёном кресле-качалке.

— Ну, докладывай. Слышал я, какую-то артель строительную организовал, дома крестьянам из земляных кирпичей строить собрался. Зачем это?

Вот ведь, откуда только слухи берутся? Вроде бы ни интернета нет, ни гостей я не принимал, а сплетни расползлись. Однако надо объясняться.

— Пожары уничтожают селенья и города, за один день можно потерять всё поместье. Поэтому дома из земляных кирпичей сохранят посёлок от этого наваждения. Тем более что строить мужики будут для себя сами. Я практически не вкладываюсь в это дело.

— Хорошо. Принимаю. Зачем девок из приюта купил? Своих нахлебников мало? Когда это они ещё вырастут! Да и девки как крепостные в расчёт не идут, они налогов платить не будут. Деньги на ветер! — продолжил батюшка распинать меня, но уже с меньшим накалом.

— Тут да, я с вами согласен. Но мне надо было посмотреть изнутри, как обстоят дела в богадельне. Ради того и девок прикупил.

— Посмотрел?

— Посмотрел. И даже царю петицию отписал. Жду теперь ответа.

— Ну и наглец! — граф продолжал типа ругаться, но, казалось, был доволен этой новостью. — А что с теми деталями, которые ты ездил отливать на железоделательный завод?