Стражники, что стояли на страже городских ворот, оказались на редкость разговорчивыми и любознательными. Пока один, коренастый мужичок неторопливо проверял наши вещи и сумки для оценки ввозимых товаров. Второй засыпал нас вопросами. Кто мы, откуда? Как давно скитаемся по миру искателями? Где были? Что видели? Бывают ли у меня проблемы с моим питомцем и рабом? Он же рассказал правила проведения в городе и дал краткую сводку по законам.

Но какими бы они дружелюбными не были, содрать с нас въездную пошлину не забыли.

— С вас тридцать меди за товары, два серебра за раба и десять за питомца, — стражник на этих словах указал пальцем на Беллу.

— Подождите, но мне казалось, что въездная пошлина для рабов и домашних животных одинаковая. Почему двенадцать серебра? — я попытался оспорить сумму, думая, что стража просто хочет нажиться на не знающих местных законов путешественниках.

Лицо главного охранника выразило чуть ли не душевную муку. Он ласково улыбнулся Белле и извиняющимся тоном объяснил:

— В большинстве городов так и есть. Пошлина и на рабов, и на домашних животных едина. Но в нашем городе ситуация с домашними животными и Звероморфами кардинально другая.

— Увы и ах!

Многие местные дворяне хотят быть единственными, кто может позволить себе завести звероморфов в качестве домашнего питомца, а местный лорд так вообще на дух не переносит кошкодевушек. Под его давлением дворянское собрание ввело повышенный налог на питомцев и девушек-кошек в частности.

Уши Беллы поникли, лицо побелело, а хвост безвольно повис у ноги от плохо скрываемого страха.

— Лорд Кинрад не любит кошкодевушек? — прошептала она.

Белла рассказывала, что прежний её хозяин, Дарион, был лордом этого города, значит новый правитель — это его сын. И если он возненавидел кошкодевушек, то Беллу и впрямь в поместье её бывшего хозяина ждёт далеко не тёплый приём. А ведь она рассказывала, что воспитывала сына своего мастера, и он рос буквально на её глазах и она его любила как родного, почти так же сильно, как и своего хозяина.

Стражники неловко переминались с ноги на ногу, но без оплаты пошлины пропускать нас внутрь не собирался.

— В любом случае 10 серебряных монет за кошкодевушку — это обязательный налог. С вас, уважаемый, двенадцать серебряных монет и тридцать меди. Платите или можете идти в любую сторону, куда глаза глядят.

Я залез за пазуху, достал кожаные кошельки. Из одного отсчитал серебро, из другого медь, и всю эту горсть монет ссыпал в ладонь довольного стражника.

— Уважаемый искатель, добро пожаловать в город Юрин!

Когда нас наконец пропустили через ворота, мы отошли немного в сторону, отойдя с дороги. Я скинул рюкзак с плеч на каменную мостовую и притянул к себе Беллу, крепко прижимая её к себе.

— Не переживай, может, всё не так уж плохо, как кажется на первый взгляд. Ты же не знаешь, что на самом деле происходит. Возможно это просто глупые сплетни, и у повышенного налога на Зверолюдей есть другие причины.

— Да и потом, стражник — не лорд, а его слова про кошкодевушек — это обычные сплетни. Лорд Кинрад мог просто повесить объявление о твоей пропаже и искать тебя вместе с отцом все эти четыре года, а людская фантазия способна нарисовать и не такие страшные картины.

— Я обязательно во всем этом разберусь и не оставлю тебя одну. Мы все вместе пойдём к семье твоего хозяина и сообщим им о его гибели. Ты — член нашего отряда. Мы своих не бросаем.

Белла нерешительно дернула хвостом.

— Ты действительно так думаешь? — спросила она с тоской в голосе. Было видно, что кошкодевушка отчаянно хочет верить в то, что её бывшая семья готова простить её даже после четырёх лет неизвестности.

— Думаю, всё сложится хорошо, — заверила её Зара. — Давай-ка мы с тобой пройдёмся по магазинам и купим то, что Артёму и в голову не придёт покупать, а он пока без нас займется своими важными делами.

— Вот и отлично! — обрадовался я. Хорошо, что Зара решила развлечь Беллу и отвлечь от дурных мыслей забегом по магазинам. Для девушек шопинг в разумных пределах — настоящее лекарство. Пара часов по магазинам, и тоски, хандры и плохого настроения как не бывало.

— Звучит здорово!

Белла и Зара тут же, прямо на улице, вытряхнули из своего рюкзака всякий хлам, что мы планировали продать. Медные кубки и прочий бесполезный мусор, что было жаль выбрасывать, но какой-то особенной ценности из себя он не представлял.

Я с трудом запихнул это в свой рюкзак, и даже утрамбовал один из мешков, которые висели у меня на поясе, для переноски рейдовой добычи в лагерь. Я кхекнул, закидывая ношу на спину, и, с трудом шевеля ногами, потащил всё это богатство к рынку.