— Простите, можно ещё вопрос, хоть и не к месту. Почему вы не отправите часть гвардии в столицу? Ваш сын тоже под прицелом, на него уже нападали, — командир гвардии рискнул озвучить мысль, осознавая, что его карьера может закончиться раньше, чем началась новая война.

Глава Рода молча открыл тайник под столом, откупорил графин, и янтарный виски зажурчал в бокале.

— Маша, в отличие от Добрыни, почти все время проводила в академии. А если сын решил играть в героя, пусть просчёты будут на его совести. Вздумал поиграть в умника, пусть сам и отдувается.

Валерий осознавал, как жестоко это звучит. Он любил сына, но не секрет, что Мария — будущая надежда Рода.

Даже если замуж выйдет, ребёнка родит, то всё равно на коне останется, благодаря своему рангу. А Добрыня… умом не обделён, но поступает как сорвиголова, которой вместо мозгов вставили динамит.

— Так что, Боря, как бы это всё ни звучало, — вздохнул граф, — но с Добрыней я уже миллион раз говорил. Он и так понимает, что Мария — наше главное сокровище. А если он решит сыграть в героя и попадёт в передрягу, то сам виноват. Гвардия ему не нянька!

Командир решил, что его голова ему ещё нужна, и больше вопросов не задавал. Он чётко отчеканил:

— Я немедленно приступлю к исполнению нашего плана!

— Не нашего, — покачал головой Валерий Максимович, ухмыльнувшись, — а твоего. Ты его придумал, так что и шишки собирать тебе. Но учти: если всё провалится, наши шансы на выживание уменьшаться.

Борис кивнул и направился прочь, позвав за собой гвардейцев высшего ранга. Граф же плеснул себе ещё крепкого напитка и, откинувшись на спинку кресла, задумался.

В его голове бушевала такая буря мыслей, что если бы там был корабль, то точно утонул бы. Ему казалось невероятным, как он мог так просчитаться.

Был же готов пойти на значительные уступки ради мира: даже женить Добрыню на ком-нибудь из Безруковых или Радугиных. Но после того, как Машу отравили, его терпение лопнуло.

Уставившись в стакан, Валерий холодно осознал: пути назад нет. От этой мысли рука сжалась в кулак, и бокал треснул. Он хладнокровно смахнул осколки на пол.

По его данным, Безруковы как раз сейчас собираются на встречу, где будут представители других Родов. Кто знает, что они там задумали: может, союзников набирают для войны или про долги расскажут. Одно было ясно — этому надо помешать во что бы то ни стало.

На Радугиных Валерий пока решил не тратить драгоценные нервные клетки. Они далеко, и, по словам разведки, у них сейчас своих бед по горло. Кто-то этой ночью атаковал их главное имение. Пусть сами разбираются с этим, а он пока займется более насущными делами.

— Дорогой, — промолвила супруга, напоминая о своём присутствии, — кстати, звонил наш Добрыня. Сказал, что не прилетит, как обещал. Хочет остаться в столице и присмотреть за Машей.

При упоминании о сыне лицо Валерия сразу скривилось.

— Ох, ты всё ещё дуешься на него? — вздохнула Дарья.

— А ты всё ещё злишься из-за той старой вазы, которую я разбил? — огрызнулся он, напоминая, что обиды у них как снег зимой: никогда не заканчиваются.

— Ты сравниваешь несравнимое! — вспыхнула жена. — Это была китайская антикварная ваза династии Цин! Я никогда тебе этого не прощу! — взмахнула размашисто руками.

— Нравится тебе это или нет, но все наши проблемы из-за него, — буркнул Валерий.

— Из-за кого? — Дарья растерянно заморгала. — Из-за китайского мастера? Но он же умер триста лет назад!

— Мать, ты что, солнечный удар получила? При чём тут он? Я про Добрыню! Он ослушался меня, полез в дуэль, а Маша теперь в больнице. И, конечно, Радугины не остались в долгу! — граф гаркнул на лакея после, потребовав новый стакан, и снова повернулся к жене: — Или взять его подпись под наследством! Зачем он вообще сунулся в это дело?

— Но какой у него был выбор? — изумилась жена, пронзая его ледяным взглядом.

— Он должен был поставить меня в известность и ждать моего решения! — Валерий ударил кулаком по столу, который ответил жалобным скрипом. — А не играть в героя-одиночку!

Дарья покачала головой:

— Ты ведь знаешь нашего сына. Упрямый, как осел. Весь в тебя!

— Благодарю за комплимент, — процедил граф сквозь зубы.

Она подошла ближе и мягко положила руку ему на плечо:

— Может, всё же дашь ему шанс? Он старается, как-никак.

— О да, старается загнать нас в гроб пораньше, — усмехнулся Валерий. — Если он ещё раз сунется не в своё дело, я лично выпишу ему пинок под зад.

— Тогда готовь сапоги покрепче, дорогой, — усмехнулась Дарья. — Он уже взрослый мальчик и сам принимает решения.