— Не ко мне, а в кошелёк. Но у меня тогда его украли, — на этих словах, мелкий исчез, прихватив монетки.

Я громко захохотал, а Гриша не выдержал:

— Так ты сразу догадался, почему он бедствует? А мне чего не сказал, а то зачем я ему золото дал?

— Не сразу, но довольно скоро до меня дошло, — улыбнулся я. — А ещё хотелось посмотреть на твоё лицо. Но с тебя не убудет, а вот лепрекону наверное пригодится.

Мы ещё пообсуждали, как этот странный гном ловко разводит людей своими трепещущими историями, пока мимо нас не прошли люди в костюмах, волоча по полу труп.

Гриша всегда любил вот таких вот созданий, о которых знали не все. Они в этом мире вели скрытный образ жизни. И однажды, как раз из-за них, мы с Гришей и влипли в неприятности, когда проворачивали одно небольшое дельце. Торговля магическим виски — нынче опасная штука… Особенно, когда нужно было доказать отряду полиции, который остановил нас за превышение скорости, что находилось в тех бутылках.

— Звук такой, будто мокрой тряпкой по полу водят, — заметил я вслух.

В коридоре они аккуратно запаковали труп в черный пакет, словно это не человек, а мусор после вечеринки, и вернулись за следующими «клиентами». Особенно же меня рассмешил мужик в респираторе, небрежно несущий в одной руке чью-то ногу, а в другой руку.

— Эй, Сема, ты чего прохлаждаешься? — окликнул его напарник. — Иди помоги нам того верзилу с кухни вынести!

— Не бурчи, Андреич! Кто-то же должен и конечности собирать. Почему бы не я? — отмахнулся Сёма, явно ценитель жизни на расслабоне.

А ведь мне казалось что они немые… Но оказалось что просто говорить не было о чем. И я не против теперь чтобы они помолчали.

Вселенная не любит бездельников: проверено на себе. Долго отдыхать ему не дали. Коллеги посмеялись и указали на лысую голову, зацепившуюся за крюк для люстры и качающуюся, как жуткий диско-шар.

Сёма снизу не видел этой красоты и офигевал теперь вдвойне:

— Черт, да как так-то? Почему именно мне это снимать? Даже с лестницей не дотянусь!

— Давай-давай, Сёма! — подбадривали его коллеги, явно наслаждаясь шоу. — Сам же вызвался оторванные части собирать. И не забудь кровищу с потолка отмыть! У нас тут не художественная галерея.

— Не знаю, что тут произошло, но впервые вижу, чтобы чья-то башка к потолку прилипла, — пробормотал Сёма себе под нос и поплелся за лестницей. — Похоже, после такого пора в отпуск. Куда-нибудь, где головы остаются на плечах.

Деньги с неба не падают, а вот головы — пожалуйста. Помощь пришла нежданно-негаданно: внезапно голова сама сорвалась и упала прямо в руки мужика.

— Ого! Вот это ништяк, — удивился он, чуть не уронив «улов». — Может, мне премию дадут за ловкость?

Я хмыкнул, зная, что это моя маленькая магия подтолкнула ситуацию. Хотя если ему за это платят, значит, в каком-то смысле деньги всё-таки падают с неба. Ну или с потолка, какая разница?

— Знаешь, Добрыня… — Распутин вдруг принял задумчивый вид. — Я ещё в клубе офигел, что ты повёлся на ту брюнетку. Ты же месяцами отказывался со мной по девчонкам ходить, а тут вдруг клюнул на эту силиконовую бомбу. Такие вроде не твой профиль.

— Да я сразу догадался, что это ловушка, — ухмыльнулся в ответ. — Поэтому и согласился без раздумий. Люблю, знаешь ли, когда меня пытаются провести, — сказал ему правду.

Гришаня оживился ещё больше и затрещал, как птица в клетке. Его всегда выбивали из колеи мои идеи, а когда они ещё и работали, то шок был полный. В этот раз я переплюнул сам себя: удаётся удивлять его чаще, чем ему меня.

А что я мог поделать с тем, что всегда оказываюсь прав? Такая чуйка просто так не приходит: это опыт, набитый шишками и разбитыми носами, подсказывает, где ждёт попадалово, а где зелёный свет.

— Ну ты хоть кайфанул? Рад, что всех уложил? — Гриша искренне поинтересовался.

— Чему тут радоваться? — пожал я плечами. — Разве что размялся немного да пивка холодного хлебнул. Я-то надеялся, меня накачают какой-нибудь дрянью и доставят прямиком в логово графа Радугина.

— Эй, так что тебе мешает самому туда заявиться? В клуб анонимных самоубийц записался? — поддел меня Распутин, прищурившись.

— Эх, Гриша, — покачал я головой. — Не понять тебе самого сладкого чувства… Когда врага врасплох застал и поседеть его заставил в один миг.

Такие моменты, правда, стоит смаковать. Куда интереснее, когда тебя пленником тащат в логово зла, а ты весь такой связанный и беспомощный. А потом — бах! И всех к чертям разносишь, и выходишь победителем.

Распутин, правда, так и не въехал в мои философские изыски. Лишь пожал плечами и сообщил, что его ребята до сих пор не нашли ту брюнетку, что меня сюда привела. Он думает, что девица удрала куда подальше.

— Да не, — качаю головой, — её уже вряд ли сыщешь. Ввязалась в это дело, и свои же прикончат её, как ненужного свидетеля. У них там корпоративная этика такая.