– Где?
– прокричала на ухо Аннушке Кулагина. Та указала на секцию, в которой металось около четырех десятков свиней.

– Давай!
– тут же приказала Кулагина мужу, хотя тот и сам знал, что делать. Его всегда выводила из себя манера жены приказывать что-нибудь в очевидной ситуации, когда и без нее все ясно. Ну зачем это "давай", после того, как он уже сорвал багор с Пожарного щита и идет к секции?

"Как трефовый король с копьем", - подумала Аннушка и прыснула в кулак. Она всегда резко одергивала вечно бывшего навеселе Кулагина, но каждый раз морщилась от брезгливости к самой себе, так как где-то в темных глубинах сознания все-таки чувствовала, что его приставания ей приятны.

– А ну тихо!
– гаркнул Кулагин, стукнув багром по металлическому ограждению секции. Свиньи подняли на него свои "пятаки", попятились.

А вот и хвостоед с заплывшей от жира мордой и узкими бегающими глазками. Вот его-то ему и надо! Упершись ногою в кормораздатчик, отчего рельефно обозначились обтянутые джинсами худые ягодицы, Кулагин, замахнувшись, огрел хвостоеда багром поперек спины - с этого приема он всегда начинал в таких случаях, чтобы ошарашить, сломить волю, заставить подчиниться. Хвостоед завизжал, метнулся а сторону автопоилок, остальные животные сплошной массой отхлынули следом за ним. У некоторых вместо хвостов торчали окровавленные огрызки.

– А ну, давай шланг!
– с удовольствием крикнул на жену Кулагин: теперь он был хозяином положения, мог командовать, кричать.

Кулагина с Аннушкой бегом приволокли со второго ряда резиновый шланг, присоединили к поливочному крану, подали свободный конец.

– Включай!
– скомандовал Кулагин.

Анастасия до конца открыла вентиль. Струя воды под давлением в две атмосферы хлестнула в перекрытие, срывая с него серую бахрому паутины, толстую от пыли комбикорма. На Кулагина полилось. Он перешагнул через кормораздатчики вошел в секцию. Хвостоед было бросился на него, но ослепленный водой отступил. Остальные свиньи жались в противоположном конце секции.

Держась спиною к ограждению и направляя багор в сторону хвостоеда. Кулагин пробрался к соседней свободной от животных секции и открыл дверцу... Теперь дело почти сделано... Кулагин струей воды отсек хвостоеда от группы и стал подталкивать его багром к открытой дверце. Тот, как ни странно, быстро сообразил, что от него требуется, спокойно вошел в соседнюю секцию, а Кулагин захлопнул дверцу и повернул защелку. Все!

– Воду перекрой, не видишь, что ли!
– последний раз крикнул на жену Кулагин и весь мокрый вышел из секции.

– Иди в бытовку, подсохни, - спокойно, и, как показалось Аннушке, с веселым прищуром глаз, сказала Анастасия.

– Я у себя высохну...

– Я кому сказала!
– маршальский жезл, временно находившийся в руках Кулагина, снова перешел к его жене. Скотник Кулагин покорно побрел в бытовую санпропускника.

Аннушка повесила багор на пожарный щит, смотала шланг, отнесла на место. Кулагина тем временем включила наклонный транспортер и транспортер бункера-накопителя, подала корм на платформу кормораздатчика РКС-3000М, раздала его по кормушкам. Визг в свинарнике сменился чавканьем и довольным похрюкиванием.

– А теперь что?
– спросила подходя Аннушка.

– А ничего, - ответила Кулагина.
– До утра, по крайней мере. Утром придет зоотехник и разберется, что к чему. Это по его части.

– У него бешенство?
– кивнула Аннушка на хвостоеда.

– Да, нет, - ответила Кулагина, поочередно выключая транспортеры, просто у него в организме не хватает каких-то элементов, ну... солей, там, или витамин.

– А хвосты причем здесь?

– А притом, что он и ищет эти элементы, или как там их называют, и хватает все, что подвернется - хвосты, уши... Твой Коленька-то, сама говорила, в яслях штукатурку колупает и жует. Ему тоже чего-то не хватает, как и хвостоеду...

А тем временем в бытовке, развесив мокрую одежду по радиаторам, скотник Кулагин мучительно старался вспомнить, где мог он слышать, или видеть - может быть даже на винной этикетке - такое непонятное, загадочное, и по неизвестной причине волнующее его слово - бихевиоризм.