– Вообще-то, фреска была сюрпризом. Я планировал завязать тебе глаза и привести сюда, взяв за руку. Но ты всё испортила, плохая девочка! – шутливо надувает губы.

Моментально возникает желание впиться в них своими. Теперь, когда мы очень много времени проводим вместе, я нуждаюсь в Максе ещё больше. Мы словно всё ещё исследуем друг друга, прощупываем. И такое «знакомство» открывает всё новые и новые грани нужды в друг друге.

Приближаюсь к парню и, встав на носочки, целую в подбородок, а потом и в губы. Он ловит мои, не давая отпрянуть, и углубляет поцелуй.

– Она потрясающая!.. – развернувшись в руках Макса, вновь смотрю на фреску.

При виде балерины моё сердце трепещет и частит. А тело непроизвольно напрягается, словно мечтает изобразить что-то из высокого искусства.

Я знаю, что Максим делает. Он пытается оживить мою тягу к танцам. Но она и не умирала, если честно.

Когда мы расстались, я запуталась в себе немного. А потом не хотела танцевать из-за давления матери. Давление, давление... Кажется, я никогда не принимала решений самостоятельно. И мне нужно было время, чтобы разобраться.

Что для меня танцы – моя жизнь или лишь привычка, обретённая за годы тренировок?

Наверное, всё-таки жизнь...

Однако шанс упущен. Зайцева не будет предлагать дважды... Поэтому я делаю вид, что меня это всё никак не трогает. Не хочу причинять боль Максиму, показывая свою собственную боль из-за упущенных возможностей.

– И когда же мы поедем выбирать мебель? – радуясь как ребёнок, нетерпеливо прыгаю на месте.

– Завтра. Сегодня мы идём веселиться.

– Но завтра же бабушка приедет.

– Она не приедет, – морщится Макс. – Приняла сторону отца... Теперь мы либо явимся на семейный ужин, либо с бабушкой не увидимся.

Ну Марина Захаровна! Хитра, как и всегда.

На предстоящем семейном ужине Владимир Андреевич собирается сделать предложение своей первой жене. Максим, не посоветовавшись со мной, сказал, что нас не будет. Посчитал, что мне всё ещё неприятна эта история. А меня уже вроде бы отпустило. К тому же мамы сейчас нет. Она укатила в какой-то новомодный санаторий и шлёт мне оттуда вполне позитивные сообщения.

Развод она, кажется, переварила. Про Макса вообще не говорит. Особенно после того, когда я прямо заявила, что если не примет его, то и меня потеряет.

Макс – любовь всей моей жизни, как бы пафосно это ни звучало.

Но я правда чувствую именно так! Всем своим сердцем.

– А ужин послезавтра, да? – уточняю я.

– Ага. Но если не хочешь...

– Хочу.

Вновь разворачиваюсь к парню, и мы опять целуемся. Долго и нежно. А потом я утыкаюсь носом в его шею и, зажмурившись, мечтательно перебираю список того, что мы завтра собираемся купить. Кровать, тумбочки, шкаф, занавески...

Окно прикрыто старой простынёй на время ремонта. Ну и чтобы никто не увидел с улицы наши страстные танцы с Максом.

Чмокнув меня в лоб, Максим произносит:

– Нам пора собираться. Не хочу опаздывать на первую вечеринку в нашей жизни.

Выныриваю из мечтаний о мебели. С трудом сдерживая тяжёлый вздох, невнятно киваю.

Вечеринка пройдёт в «Колизее». Там будут друзья Макса. И Марк. Света тоже хотела приехать, но не стала обещать, потому что у неё появился парень, который теперь занимает всё свободное время девушки. И в «Колизей» он не хочет. А она делает так, как хочет он.

Рано или поздно всех настигает это оглушающее чувство – любовь. И тогда мы уже не властны над собственным ритмом жизни.

Я бы с удовольствием осталась дома. Но Макс очень хочет увидеться с друзьями, поэтому мы идём на вечеринку.

Ещё раз взглянув на балерину на стене, убегаю наряжаться. Старательно поднимаю себе настроение, облачаясь в яркую модную одежду: короткий розовый топ, весь усыпанный пайетками, и чёрные обтягивающие брюки с завышенным поясом с имитацией корсета. На ноги – полусапожки на шпильке. Распутав лохматый пучок на макушке, долго и тщательно расчёсываю волосы, встав перед большим зеркалом в прихожей. Оставлю их распущенными.

Макс проходит мимо меня, направляясь в ванную, и окидывает воспламенившимся взглядом. Зарычав от возбуждения, скрывается за дверью. Слышу, как включается вода в душе.

Наношу на лицо тональный крем и румяна. Подкрашиваю ресницы, выделяю брови. И, наконец – немного мерцающего блеска на губы.

Шум воды стихает. Максим выходит в одном полотенце на бёдрах.

– Вау!

Замирает в шаге от меня. Кладёт ладонь в центр груди, туда, где стучит его сердце.

– Что-то я уже не уверен, что хочу ехать... Одно дело, когда ты ходишь в школу в своих обтягивающих джинсах. Меня бесит, что все твои дебильные одноклассники-пацаны могут пялиться на твою попку. Ну а в таком виде, боюсь, тебя просто украдут.