Шрифт:
Она молчит, кусая губы. И делает это так чертовски соблазнительно, что мои мысли путаются. Похоже, разговоров на сегодня хватит. Я хочу совсем другого...
Глава 23
Полина
Я прижимаю к груди мистера Морфеевича и с силой зажмуриваюсь. Улыбка никак не хочет покидать лицо. Кажется, ещё никогда в своей жизни я не была так безумно влюблена!
В памяти всплывают наши поцелуи, руки Макса на моих бёдрах. Как тонко он улавливал ту грань, которую переходить нельзя...
Мы долго лежали на его матрасе, растворяясь друг в друге. Потом задремали.
Когда в окно пробрался первый луч январского солнца, я ушла. Предварительно чмокнув этого красивого парня в щёку. Он сонно вскинул руку, намереваясь меня поймать и уложить обратно, но не смог.
Нас не должна увидеть его бабушка. Это неправильно.
Теребя новую серёжку, долго лежу без сна. Навскидку сейчас часов восемь уже, но можно и поспать пару часов. Зал для тренировки освободится только к часу дня. И меня всё же выключает...
Когда просыпаюсь, улыбка спешит вновь приклеиться к губам.
Вот когда я успела превратиться в одну из этих влюблённых бесхребетных дурочек, которых всегда презирала?
Взяв в руки телефон, проверяю, который час. Ого, уже половина одиннадцатого! А ещё есть пропущенный от мамы. Пожалуй, перезвоню ей потом.
Запираюсь в ванной и принимаю душ. Почистив зубы, уже намереваюсь включить фен, чтобы сушить волосы, но слышу стук в дверь.
– Полина, открой! – говорит с той стороны Максим. – Это очень-очень срочно!
Меня аж подбрасывает от его взволнованного тона, и я незамедлительно отпираю замок.
– Что случило...
Макс врывается в ванную, захлопывает дверь и, прижав меня к ней спиной, тут же обрушивается на мой рот страстным поцелуем. У меня даже колени подкашиваются от всплеска чувств. Парень гладит мои щёки, продолжая исследовать рот языком и губами. Когда у нас обоих заканчивается весь воздух в лёгких, он отстраняется.
– Слишком много всего случилось, – говорит хриплым шёпотом. – Сначала ты долго спала. Потом слишком долго принимала душ. Короче, я думал, сдохну, пока тебя ждал.
Он говорит это так искренне, с такой детской обидой... Словно я спрятала от него конфеты, и вот он наконец-то их нашёл.
Целую его сама. В ответ на проявленную инициативу получаю ещё больше напора.
– Подожди, – упираюсь в его грудь ладонями и уворачиваюсь от губ. – Твоя бабушка...
– Она на кухне, – шепчет Максим. – Готовит сырники. Послала тебя разбудить. Скажу ей, что ты отказывалась вставать. Долго отказывалась.
Я успеваю лишь усмехнуться, потому что Макс опять начинает меня целовать. Целовать и гладить... Нежно и деликатно проводит по плечам, скользит пальцами по рёбрам. Моё тело прикрыто полотенцем, но его прикосновения ощущаются так остро, словно я сейчас обнажена.
Ох, кажется, мы торопимся... Я пока не готова идти до конца.
Через пять минут у меня всё же получается выставить Максима за дверь, чтобы наконец закончить утренние процедуры. А ещё чтобы не вызвать подозрений у Марины Захаровны.
Макс уходит со словами: «Это будет чертовски сложный день».
Но я не понимаю, почему он так сказал.
На кухне меня встречает потрясающий аромат сырников и кофе с молоком. Макс сделал две чашки для нас с ним.
– Ну давайте, голубки, рассказывайте! – внезапно говорит его бабушка, присев за стол. – Как проходят репетиции?
Невольно хмурюсь. Почему что она называет нас голубками? И откуда знает про репетиции?
По выражению лица Макса понимаю – это он рассказал ей про танцы. Вопросительно изгибаю бровь. Макс коротко качает головой и отвечает бабушке:
– Ты услышала только то, что мы вместе танцуем? Я же тебе объяснил – я там всё равно, что спортивный инвентарь. Лишь частично заменяю Марка на время его... эм... больничного.
Понятно. Про перелом Максим не сказал.
– И почему «голубки», ба? – спрашивает он немного смущённо.
– Ну... Вы прекрасно смотритесь вместе. Как танцевальная пара, конечно. К тому же, не будем забывать о твоих танцевальных талантах, Максик.
С этими словами она щёлкает внука по носу и встаёт из-за стола. Максим краснеет до корней волос.
– Каких талантах, ба? – вырывается из него хрипло.
Сощурившись, гляжу на парня, но он на меня не смотрит.
– Ты же занимался танцами в детстве, – невозмутимо продолжает Марина Захаровна, заваривая себе чай.
Максим наконец переводит взгляд на меня, недовольно сжав губы.