Демон говорил отрывками, как будто ему не хватало воздуха на то, чтобы закончить фразы. Или как если бы не мог до конца сформулировать мысль и вынужден брать перерывы на то, чтобы придумать окончание.

Гений…

Да заткнись ты, давай по делу! Что тварь питается магией, мы уже поняли!

Так какого… Ты меня в него… запихивал?! Я чуть не сдох… Снова.

Ты чувствовал? Я думал, ты спал. Ну, в смысле, как ты там говорил — находился в состоянии безучастности ко всему окружающему.

Будешь тут… безучастным… Когда тебя… Высасывают через тонкую трубочку… Не вздумай исполь… зовать доспехи против них… Никогда! Они только сильнее становятся.

А Тора-то тут при чем?!

Ты точно идиот… Он же вас заметит, если… Она что-то наколдует. Как отбиваться будете? Дохни, если хочешь, но я пока не желаю.

Тора все же вырвала у меня из руки посох и требовательно уставилась на меня. Весь разговор с демоном длился не более секунды, и волшебница, конечно, ни одной фразы не слышала. Поэтому я приблизил губы к уху Торы и прошептал:

— Он же нас заметит. Что делать с ним будешь?

Тора пожала плечами и опустила посох. Без слов, без споров. Наверное, она и сама уже поняла, что чуть не сделал смертельную ошибку, но признать это вслух не решалась.

Червивый тем временем спокойно прохрипел мимо нас, даже не повернув в нашу сторону свои тентакли. Не знаю, на какие там органы чувств эти гнилые огрызки ориентировались при перемещении, но обоняние и слух в них явно не входили. Ну, или были крайне слабыми — он не напал на то, чего не видел.

Хотя, если учесть, что глаз у него не было, технически он не мог видеть ничего.

Но видел.

Сжавшись с Торой за грудой ящиков, мы проводили взглядом червивого, убедились, что хрипы стихли, и продолжили свой путь по Запретному району.

Будь моя воля, я бы залез на крыши. Чумная паутина по какой-то причине не поражала дома выше первого этажа, а, значит, была очень высока вероятность того, что на крышах ее нет вовсе. Но, понятное дело, Тора не смогла бы прыгать меж домами так, как это делал бы я в доспехе, пусть и все еще слегка ущербном. Оставалось только идти по середине улице, стараясь держаться подальше от домов, заросших черной биомассой с золотистыми точками. Все казалось, что любой из этих темный дверных проемов может в мгновение ока взорваться сотней липких щупальцев, которые затянут тебя внутрь, в бесконечный лабиринт, в который превратились внутренние помещения, а сам маленький каменный домик только довольно сощурит оконные проемы, щерящиеся щепками оконных рам, будто ресницами.

По пусти мы еще трижды встретили червивых. Оба раза нам удавалось спрятаться от них, правда в последний раз для этого пришлось метров сто пройти назад, буквально по собственным следам. Как и в предыдущие разы, гнилушка, на сей раз натуральная — без одной руки, — прохрипела мимо и скрылась. Интересно, почему они все идут в сторону стены? Неужели они пытаются через нее перебраться? Или это просто нам везет наткнуться именно на тех, кто идет нам навстречу? А на деле они просто бродят без цели и конкретного маршрута — куда глаза глядят… В смысле, куда ноги несут, у них же нет глаз.

Башня ордена вырастала на глазах. До нее оставалось буквально каких-то двести метров, когда мы уперлись в тупик. Дорогу нам преграждал раскорячившийся прямо посреди улицы покосившийся дом с распахнутой настежь и висящей на одной петле дверью. Тупик оказался настолько неожиданным, что пришлось остановиться и напрячь память, выуживая из нее карты Запретного района.

Не было тут никакого тупика. На картах точно не было, мамой клянусь. Тут должна быть прямая, как стрела, улица, упирающаяся прямо в башню. Это и было причиной, почему я выбрал именно этот маршрут!

Что-то не нравится мне это.

Я обернулся и посмотрел назад. Ближайший перекресток находился буквально в пятнадцати метрах, но пройти через него на параллельную улицу не выйдет — с одной стороны он завален каменными обломками, с другой — полностью зарос настоящей стеной паутины, от края до края. Если обходить, то придется возвращаться еще на один перекресток назад, а это уже довольно далеко.

Я снова перевел взгляд на дом и скептически осмотрел его. Идти насквозь, конечно, не хотелось, особенно после всех тех бояк, что я прочитал про дома в «вымыслах». Заплутать в бесконечном лабиринте абсолютно не хотелось.

Осталось определиться, чего хотелось меньше — возвращаться и пытать удачу на другом пути или все же лезть в лабиринт.

Что скажешь?

Что вы зря сюда полезли. Тут вокруг…

Смерть?

Смерть? Смерть это я. А тут вокруг… Мерзость.

Что ж, тут не поспоришь. Мерзость это самое подходящее слово для описания окружения. Может, так и назвать тех хрипящих гнилушек с тентаклями вместо лица?

Сука, легок на помине!

Я стремительно обернулся, услышав за спиной хрип, и панически затребовал самый ночной из всех режимов виденья. Демон оперативно поставил мне нужную линзу и нужное увеличение, и я увидел то, что желал увидеть меньше всего — прямо на нас шла мерзость. Та же самая, что мы уже видели — без одной руки. Она ковыляла по улице, не быстро, но неумолимо приближаясь, и самое плохое — она уже прошла тот перекресток, на котором мы могли бы перейти на соседнюю улицу!