— Хоть название-то знаешь? — усмехнулся я.

— Эписангвий. — серьезно ответила Тора, и только потом поняла, что я ее подкалываю. — Ой, прекрати, я тут о серьезных вещах вообще-то!

— Куда уж серьезнее? Ясно-понятно, пациент странный, вызывайте людей в черном и Малдера со Скалли в трех экземплярах каждого! — хохотнул я. — Тора, лапушка, какая разница, почему так происходит?! Это же отлично, что оно происходит так! Я практически лишен недостатков обладания демоном, но практически не лишен достоинств! Главное к свежей крови близко не подходить — и никаких проблем! В моем мире меня бы назвали супергероем, ну а тут…

— Дураком тебя назовут. — вздохнула Тора. — За мою жизнь я поняла, что странное — чаще всего опасное. Если что-то происходит так, как происходить не должно, это не повод радоваться этому. Это повод сначала разобрать ситуацию по кирпичикам и докопаться до сути… А потом уже радоваться — если ситуация того достойна.

— А мне привычнее другой подход. — Я махнул рукой. — Называется «проблемы надо решать по мере их поступления». И, пока что-то не является проблемой, не надо это представлять как проблему. Компренде? Ну, в смысле, понимаешь?

— Понимаю. Не скажу, что принимаю, но понять нетрудно. — вздохнула Тора и выкинула прочь палочку, с которой в течение разговора понемногу покусывала грибы. — А теперь давай спать. Завтра нам пересекать границу.

— Давай. — согласился я, одним движением заглатывая три последних гриба.

Тора погасила костер, привычно присыпав угли так, чтобы с утра можно было снова развести огонь, если понадобится, дежурно обошла перед сном лошадей, похлопывая их по шеям, и что-то ласково желая на ночь, и улеглась в свой спальник. Я к тому моменту уже лежал в своем, но сон как-то не шел. Во всем этом долгом и познавательном разговоре все равно осталась одна незакрытая тема.

— Тора. — тихо позвал я.

— М?

— Мы вот говорили о том, что демон мне не служит и не подчиняется…

— Угу.

— Но ведь если предположить… Просто предположить, что Алые — тоже демоны… То они ведь тогда служат не своим носителям. А вообще какой-то сторонней, считай, личности — императору.

— Тем более. — тихо хмыкнула Тора. — Если они не подчиняются даже собственным носителям… С чего бы им подчиняться какой-то сторонней личности, а?

Это же надо было такому случиться, это же должно же было так совпасть, чтобы я за всю свою жизнь ни разу не проходил таможню. Как-то так вышло, что я никогда не выезжал за пределы родной страны, даже когда раскатывал по разным соревнования — это всегда были выезды в другой город, не больше. О таможне доводилось только слышать и читать разнообразные истории — как веселые, так и не очень. О том, как находили наркотики в самых изощренных тайниках, включая естественные полости человеческого организма, о самих людях, прячущихся в таких местах, куда, казалось, не всякая белка пролезет, о марихуане в шоколаде и паспортах, пропитанных ЛСД. Но самого меня прохождение увлекательного квеста под названием «таможня» за все двадцать два года так и не настигло.

Вот и получается, что для того, чтобы впервые в жизни пройти через таможню, пришлось аж попасть в другой мир и поселить в свое тело потустороннего паразита.

— Та-мо-жня. — нахмурившись, по слогам повторила Тора. С ее произношением получилось как-то на французский манер — «тамошнья».

— Таможня. — кивнул я. — А у вас это как называется?

— У нас это называется «граница». — пожала плечами Тора и вернула взгляд к тому, что расстилалось у подножья холма, на который мы выехали где-то к полудню.

Широкий утоптанный торговый путь прямой стрелой спускался по склону, рассекал поросшее зеленой травой высотой в половину роста, и упирался в то, что Тора называла границей, а я — таможней.

Это был, по сути, целый серьезный блокпост, состоящий из здания, арки с поднятой решеткой, собранной из потемневших от времени и заостренных внизу деревянных кольев, перевязанных веревкой, и длинного навеса, под которым стоял десяток лошадей. Арка и первый этаж здания были каменными, навес и второй этаж — деревянными, наверное, для экономии материала. Дорога проскальзывала сквозь арку и терялась где-то на горизонте по ту сторону границы — технически, уже в Шалихаде. Там, куда надо было и нам.

И не только нам. В каменную арку втягивалась циклопическая змея гигантской пробки, растянувшейся на несколько километров. Повозки, кареты, крытые фургоны, лошади, ослы, верблюды… И толпы, просто толпы людей! Навскидку здесь было человек триста, не меньше, и, в принципе, это не казалось таким уж большим количеством — в аэропортах и побольше толпы собирались. Но в аэропортах люди были сами по себе, максимум — с каким-то багажом. А тут они являлись лишь необходимым приложением к грузовому транспорту, и именно транспорт интересовал таможенников в первую очередь, а люди — лишь потом.