Но больше всего мне понравилось ощущать, что как только я выберусь в «большой мир» из лагеря, то я перестану быть просто очередной молодой волшебницей среди кучи таких же. Это не лишит меня необходимости быть на побегушках у более старших, однако, количество моих прав, свод которых выкатила Кимена и потрудилась сделать так, чтобы я их знала, поражал воображение.

И самым первым правом там стояло оно, то самое из-за чего все взрослые женщины вокруг меня по меньшей мере кажутся по своему странными, особенно Элайза. Право на придурь. Пока это не сильно мешает работе, ты можешь делать что угодно, и все обязаны понимающе пройти мимо, не пытаясь как-то на тебя повлиять. Соответственно, это самое главное право волшебниц, пока они выполняют свою работу, буквально нарушать законодательство.

Почему это работает? А потому что обязанности волшебниц в том числе ограничивают применение этого, с первого взгляда, права на все. И судя по длинному списку различных запретов, когда правовой кодекс с пафосным названием «Привилегии тех, кто обуздал магию» только был написан, волшебницы действительно обладали иммунитетом к закону обычных людей.

И, что характерно, самый первый пункт обязанностей гласил «Не убивать детей», постепенно от общих скатываясь к совсем уж специфическим. Например я обязана прилетать на планету Глиосин только в нечетные дни. Похоже все «обязанности», что перечислены здесь это давние случаи, когда волшебницы зашли уж слишком далеко.

Если с Кименой я тратила ее свободное от работы время, то вот директриса Улеанна, казалось, работой не обладала. И поэтому с легкостью, когда Кимене было положено успокаивать бедных девушек с нервными срывами, фобиями и прочими последствиями смерти, отбирала меня, обучая ровно одному заклинанию. Сокрытию ауры.

— Итак, ты можешь вполне сносно, на уровне талантливой шестилетки, оперировать маной. — «Похвалила» она мои склонности. — И обладаешь достаточным упорством, чтобы через не могу делать одно и то же заклинание даже если не видно никаких его результатов — Отослала она к «очищению», которое скорее чувствовалось как плацебо.

— Вы сейчас так активно это объясняете чтобы я не взорвалась с претензией почему нельзя было меня научить этому раньше чем я оказалась в клетке?

— Схватываешь на лету. Слушай формулу, повторяй до посинения а я буду говорить тебе, меняется ли хоть что-то в моем восприятии…

Здесь уж я старалась как могла. Либо мне дают полную свободу и я привлекаю любую аномалию за сотни километров. Либо я как хорошая девочка надеваю уже почти привычную клетку. Появившийся третий вариант событий меня очень сильно порадовал.

И окончательно влившись в темп занятий, в который добавились не только общие знания и одно заклинание но и простейшие азы тактики и некоторые интересные наблюдения из сражений с аномалиями, я совершенно оказалась не готова к следующим словам.

— Завтра, ближе к полудню, ты улетаешь отсюда. Думаю, ты уже соскучилась по своим подругам не так ли?

В голове произошел взрыв эмоций от «наконец-то!» до «готова ли я?». И, видимо, мое лицо снова меня выдало, хоть меня и учили, что стоит научиться держать его ровно, особенно в присутствии волшебницы старше званием. А учитывая что мы не стареем, научили автоматически обращать внимание на знаки отличия, которые нам свойственны…

— Так, Женя, сосредоточься! Если ты думаешь что последний день означает что я буду менее требовательна то ты ошибаешься! — Вырвала меня из раздумий Кимена и устроила экзамен…

Ох, после него казалось, что из меня вынули все знания и заставили их расписать. А потом, неудовлетворившись, еще и начали испытывать психическую устойчивость различными картинками, странными, выводящими из равновесия звуками. Резкими вспышками, внезапными криками и прочими вещами. От которых, наверное у нормального человека сердце бы давно в пятки ушло или даже остановилось.

— Наконец-то это все закончилось! — Проговорил чужой голос в моей голове. Это был Уликуми, которому явно не доставляло удовольствие обучаться.

Он просто сказал в первый же день что прослушивал курс школы благородных девиц с подачи его матери бесконечное количество раз не для того чтобы снова попадать на что-то, что хоть немного напоминало урок и с тех пор не выходил на связь, хоть он и не больно то был нужен. Уж прости, Кимена, психолог ты хороший, но вываливать тебе про то, что у меня в голове на два жильца больше, я не буду. Кто знает, чтобы ты делала с этой информацией. Я только чувствовать себя полноценным человеком начала!

Кимена оценила мои старания в понимании мира вокруг меня как «чуть ниже среднего». Уж извините что не в силах полностью осознать что вокруг меня творится! И посоветовала чаще присматриваться к людям, больше слушать чем говорить и тогда, быть может, даже за умную сойду. Совет может и хороший но все равно казалось, что меня завуалированно оскорбили.

Но, наконец, она отпустила меня. Было чувство, что за два месяца постоянных занятий по несколько часов в день мы изрядно друг другу надоели. Она постоянно делала какие-то заметки и было у меня даже шутливое предположение что это ее дневник, где она выплескивает все негодование на меня. Но я была реалисткой — девушка передо мной во много раз меня старше и скорее всего собирает данные о моем характере. Которые, разумеется, лягут Улеанне на стол.