Это же меня и спасло. Несколько заклятий столкнулись в той точке, где я был секунду назад, создавая взрыв и ударную волну. Докатился прямиком до трупа химеры, представляя, как я сейчас выгляжу в глазах подчинённых. Нужно исправляться.

Вытащил многоликую и попробовал точно так же, как долетел сюда, вернуться обратно. Шаг — за спиной снова взрыв и целая дорожка из сосулек. Здесь потребуется двигаться гораздо быстрее. Включаю ускоренное сознание, уже научился это делать по желанию. Достаточно максимально сконцентрироваться, а после пробить барьер, и вот мир вокруг замедляется.

Лечу вроде ровно, размахиваюсь булавой, чтобы ей же встретить целившегося в меня фиола. Вот кто мне сказал, что заклятье в свитке может быть всего лишь одно? Сейчас, прямо на моих глазах, никто из этих уродов свитки не менял, выкачивая энергию из кристалла.

Прежде чем булава встретилась с головой Фиола, попытался выкрикнуть заклятье поглощения души. Но не успел, да и Многоликая попала прямо в грудь Фиола, пробивая все возможные щиты и ломая грудную клетку.

Фиол немного притормозил мой полёт, или же это случилось из-за удара булавы. Без разницы. Упёрся ногами в песок, сопротивляясь инерции и отталкиваясь, чтобы добраться до следующего. Я начал собирать жатву. В меня попадали заклятьями, самыми болючими оказались некротические. Они разъедали плоть, не давая ей регенерировать. Именно по этой причине я боялся кислоты, она может вызвать такой же эффект. Вспоминается «Терминатор», где был робот из жидкой стали. Я на него чем-то стал похож, вот только сейчас я больше похожу на тот момент, когда его сварили в магме.

Когда не мог пробить щит, а такое парой да случалось, использовал луч смерти. Он отлично себя показал, особенно поднимая фиолов в виде нежити. Бей врага его же оружием. Наплевав на травмы, начал раз за разом применять касание смерти. Пустыня начала превращаться в её обитель.

Кругом кровь, обожжённые головёшки, чёрный песок, превращающийся толи в обсидиан, то ли в мёртвую землю. И я, летающий от одного врага к другому. Их было слишком много, чтобы я справлялся в одиночку. Лика применила массовое проклятье слабости, уменьшая прочность щитов и упрощая мне работу мясника на бойне.

— «Кеп! К вам вышли бароны! Бегите!» — Сквозь шум услышал голос Зуга у себя в голове. Он наверняка сейчас стоял и наблюдал за обстановкой с подзорной трубой в руках. Или же попросил кого-то этим заняться, пока сам отстреливается сосульками.

— «При…» — отвлёкся и получил по морде увесистой глыбой. В глазах помутнело, стоять было нельзя, но я не мог продолжать движение.

— Увеличение гравитации! — над полем боя пронёсся крик, и меня придавило. А после я уже не помню, слышал только крик в голове, своих товарищей, вспышки заклятий перед глазами. Затухающее сознание еле-еле реагировало на боль. Но больше ничего. Я не мог его потерять, не знаю почему. Боль — это реакция, исходящая от нервных окончаний, кажется, у меня их все выжгло.

— Стойте! — услышал тот же крик, после которого меня начало придавливать к земле.

Заклятья прекратили лететь в моё тело. Кажется, на стенах да и вообще везде прекратили стрелять. Стало так тихо, только с другой стороны стены продолжали отбиваться от гармов. Я ещё слышу, это хорошая новость. Голова цела. Да и что с ней станется под вуалью бездны?

Тело начало потихоньку восстанавливаться. Я чувствовал, как по жилам течёт кровь. Неприятно, словно проснулся утром, отлежав себе абсолютно всё и перекрыв приток крови к конечностям. Потом начали восстанавливаться дерма, эпидермис и только за ними пошли нервные окончания. Это было ужасно, словно меня сжигали на костре. Но я всё никак не мог умереть.

— Хлоп-хлоп-хлоп. — услышал приближающиеся хлопки, — А ты молодец. Такую махину отстроил, смог выстоять против гармов, собрать мутировавшую чернь под своим началом, даже сделал их бойцами. Только одного не учёл: мы здесь дольше тебя и готовы к появлению странников. — Голос, молодой, лет двадцать могу дать говорившему, которого я не видел.

— Луч… — попытался сказать слова заклятья, но меня сдавило ещё сильней, и изо рта хлынула кровь.

— Хм… За всё время так и не понял, что вам спокойно не сидится? Можете же стать охотниками, жить припеваючи. Да что там, вы спокойно можете прийти к любому графу в замок, и он возьмёт вас к себе на службу! Но нет, все странники одинаковые, моралисты. Знаешь, когда сюда прилетели наши предки, я не думал, что люди смогут хоть что-то сделать. Но они смогли. Вы! Стали последней попыткой человеческой расы возродить свою цивилизацию! И вот ты лежишь сейчас, харкая кровью, весь увешанный бесполезными артефактами. Думал, подерёшься с мелюзгой, и на этом всё? Победа? Ха-ха-ха-ха-ха!

Когда он засмеялся, я почувствовал, как давление на меня спадает. Попытался пошевелиться и направить на него руку, чтобы использовать хоть что-нибудь. Самым лучшим, что смог придумать, было заклятье «Прорыв». В нём одно слово, и его не нужно направлять.

— Про… А-а-а-а-а-а! — с уст сорвался крик. В тело разом словно вонзилось миллион игл, добираясь до мозга.

— Ты уже труп, не рыпайся. Мне пришлось бежать сюда, оставив свою армию. И ради чего? Ты ничтожество. И не тебе тягаться с фиолами. Мы в этом мире — власть и сила. — Его слова перевернули бы мою картину мира, но я лежал, сгорая от боли. Кажись, ещё немного, и моя психика даст слабину, превратив меня в овоща. И уж тогда-то регенерация точно не поможет.

— Может, что-нибудь скажешь? На тебя же все смотрят. Ах да, только не пытайся ничего выкинуть, иначе я тебе покажу, что значит боль во всех её проявлениях. — После его слов напор на меня немного ослаб, и я смог шевелить головой. Попытался встать. У меня получилось, но тут же я упал на колени.

— Ц-ц-ц. Тебя не учили, что низшие должны ползать? — Стискивая зубы, я пытался подняться, но на мне словно использовали исидаки[1]. — А теперь скажи свои последние слова товарищам, которых ты обрёл на мучительную гибель. — Он подошёл, схватил за волосы, запрокинул мою голову и подставил кинжал к горлу.