А ведь когда-то, в самом начале их пути, они пытались охотиться на людей. Их первой жертвой стал едва оперившийся мальчишка, которого пришлось оглушить ударом по затылку и оттащить в лес. Там Дарий долго кружил вокруг него, не зная, как подступиться, но потом голод взял верх над разумом – и он припал к шее юнца, разорвав его кожу зубами. В это время Варна стояла неподалеку и рыдала, видя, во что превратился друг. Потом ее долго рвало в кустах.

– Готово. – Дарий передал ей флягу. – Что с тобой?

– Так, кое-что вспомнила. – Варна огляделась и спросила: – В лес?

– В лес, – согласился он.

Ноги сами привели ее в то место, о котором она пыталась забыть все эти годы. Здесь, на небольшой прогалине в лесу, Варна встречалась с Рославой. Ведьма не просто так выбрала поляну – именно здесь находилось место силы, место, отмеченное старыми богами.

– Символично. – Дарий ухмыльнулся.

Варна расстелила плащ на плоском камне и сказала:

– Садись.

С каждым мгновением ей становилось все хуже: кожа вокруг раны пульсировала в такт биению сердца.

Дарий стянул с себя рубаху и послушно уселся на камень. Он с интересом наблюдал за тем, как Варна добавляет в котелок прах задушенного и волосы блудницы.

– Пока горит в небе солнце ясное, пока под ногами моими мать сыра земля, пока кипит в жилах моих кровь, – горячо зашептала она, – именами павших, именами восставших, именами неспящих, именами проклятых, именами святых, именами своих, именами чужих заклинаю чужую плоть, заклинаю… Заклинаю…

Сердце сжала невидимая рука, Варна закашлялась, упала на колени и захрипела. Огонь, настоящее пламя разлилось по венам, оно сжигало ее изнутри и тянулось к сердцу. Она услышала стон Дария и поняла, что им конец.

– Я слепну… – прохрипел он.

– Господи, – Варна почувствовала, как из раны потекло теплое, – смилуйся над нами. Прими грешников, прости грешников, да помолятся за нас мученики, да услышат архангелы зов наш, да…

– …примет тело его душу твою, да оставит ее здесь навек, пока смерть не настигнет нас!

Ее голос был похож на гром, он эхом отразился от деревьев, от ночного неба и вернулся, усиленный троекратно.

Варна перевернулась на спину и увидела, как с неба к ней спускается ангел, да только крылья его черны как ночь, тело птичье, а лицо женское, прекрасное в своей суровости. С легким шелестом ведьма опустилась на землю, задрала на Варне рубаху и припала ртом к пульсирующей ране, попутно обращаясь в человека.

От боли тело Варны выгнуло дугой, жар стал нестерпимым, он сосредоточился в месте укуса – и вдруг исчез, будто Рослава выпила заразу одним большим глотком.

Ведьма обмякла, навалилась на Варну всем телом и затихла. Над головой шумел лес, где-то трещали ночные твари. Боль прошла, исчезла совсем: Рослава забрала ее себе.

– Дарий! – позвала Варна, боясь шелохнуться.

– Жив, – ответил он.

– Возьми котел и выпей кровь!

Он медленно сполз с камня и послушно стал пить варево, от которого валил густой белый дым.

Осторожно, без резких движений Варна приподнялась и села, придерживая Рославу за плечи. Лицо ведьмы побледнело, глаза закатились, дыхание стало тяжелым, но сердце билось ровно, сильно. Через мгновение ее веки затрепетали, рот приоткрылся, из него вырвался стон.

– Кто же на месте силы к Богу взывает? – прошептала Рослава. – Совсем не помнишь, чему учила тебя…

– Зачем ты заразу забрала? Не лучше ли было дать мне умереть? – почти жалобно спросила Варна.

– Я так долго за тебя боролась, – губы ведьмы дрогнули, – чтобы так легко отпустить?

Рослава медленно села, но не отстранилась, а Варна не могла разжать руки, потому что боялась увидеть, что сделал с ведьмой яд ярчука. Ситуацию хуже придумать сложно – они снова у ритуального камня, Дарий допивает кровавое варево, а она не может оттолкнуть от себя Рославу, которая обрекла его на жизнь упыря.

– Яд ярчука я выпила, – сказала Рослава. – А ты впредь будь умнее и осторожнее.

– Кто наслал их на нас? – спросила Варна.

– Пава. – Рослава вздохнула. – Она не прощает обид, злопамятная, как кошка.

– Однажды я убью ее снова. – Придя в себя, Варна разжала руки и попыталась отползти от ведьмы, но та не позволила, вцепилась в ее рубаху длинными ломкими пальцами. – Пусти, Рослава, ради бога, и я позволю тебе уйти.

– Дай посмотреть на тебя.

Ведьмины руки сжали ее щеки, а глаза, пронзительные зеленые глаза, зашарили по лицу, пытаясь запомнить каждую его черту.

– Изменилась, выросла… – прошептала Рослава. – Сила крепнет в тебе, и ты вместе с ней. Как давно мы…

– Оставь! – Варна вырвалась из ее рук и встала, пошатываясь. – Уходи.