Вот тут-то она и попалась. «Ты ничего не докажешь». Значит, есть что доказывать?

— Сейчас послушайте меня внимательно, ваше сиятельство, — говорю я, понизив голос. — Я готов простить вам попытку убийства. Даже более того — готов отказаться от того, что мне завещала бабушка. У меня есть только пара условий.

Графиня меняется в лице. У неё натурально отвисает челюсть, а глаза лезут на лоб.

— Ты… хочешь отказаться от наследства?

— Да. Если вы примете мои условия.

— Что за условия?

— Теперь вам стало интересно? — я усмехаюсь. — Не собираюсь обсуждать это на дороге, как бандит какой-то. Даю вам сутки на размышления. Если захотите говорить — пригласите меня в гости. Если нет — я подаю на вас в суд за попытку убийства. Всего доброго!

С этими словами я разворачиваюсь на каблуках и быстрым шагом иду к машине. Падаю в салон и командую:

— Поехали.

— Всё в порядке? — спрашивает Вик, оглядываясь на Белозерскую. — Напряжённый, кажется, был разговор.

— Да, пришлось надавить. Но всё в порядке. Денис, внимательнее. Если за нами будет слежка, сообщи.

— Так точно, ваше сиятельство, — отвечает водитель.

Задумчиво посмотрев на него, я решаю спросить прямо:

— Скажи, кому ты служишь? Лично Виталию Грозину или Династии?

— Я подписал договор с Династией, господин. Мне платит компания.

— Ладно, спрошу по-другому. Кому ты докладываешь о моих действиях?

— Никому, ваше сиятельство.

— Не люблю, когда мне врут. Не знаю, что тебе про меня сказали, но я не наивный пацан. Кому докладываешь?

Денис молчит, сжимая руль двумя руками. Бросает на меня взгляд через зеркало и отвечает:

— Лично Виталию Григорьевичу.

— Хорошо. Об этой встрече можешь ему не рассказывать. Я сам.

Поднимаю перегородку в салоне. Затем достаю телефон и звоню Виталию. Сидящий рядом со мной Вик оглядывается, высматривая слежку. Показывает большой палец, мол, всё чисто.

— Да, Александр, — отвечает Виталий.

— Здравствуйте, дядя. Знаете, где я только что был?

— Понятия не имею. Но, судя по голосу, ты очень хочешь мне рассказать.

— Так и есть. Я только что виделся с вашей тётей, которая приходится мне двоюродной бабушкой.

Несколько секунд из трубки доносится лишь тишина.

— С графиней Белозерской? — осторожно спрашивает Виталий. — Зачем?

— Насчёт покушения. Я пришёл к выводу, что это она его организовала. Возможно, с чьей-то помощью.

— С чего ты это взял?

Вопрос звучит вроде бы спокойно, но я слышу притворство. Виталий взволнован.

Конечно, заставить его нервничать — плёвое дело. И тем не менее, он явно выбит из колеи.

— А кому ещё это нужно? Причина в бабушкином завещании. Почему вы мне об этом не сказали?

— Откуда ты знаешь про завещание? Это секрет.

— После того как Максим вступил в наследство, не такой уж и секрет.

— Кхм. Допустим, — кашлянув, говорит Виталий.

— Вы ведь это имели в виду тогда на ужине? Помните, когда я при всех рассказал о том, что моя авария могла быть покушением. Вы сказали, что это может быть связано с чем-то. Вы имели в виду завещание?

— Да, — признаётся Виталий. — Но я не мог без доказательств обвинять её сиятельство. Что ты ей сказал?

— Что я всё знаю и готов отказаться от наследства при определённых условиях.

— Ты… — дядя запинается. — Это должны быть очень хорошие условия. Ты, наверное, не представляешь, сколько можешь получить.

— Почему, представляю, — я пожимаю плечами. — Мне полагается десять процентов акций Цитаты. Это где-то сорок пять миллионов рублей, если продать всё сразу. Плюс ещё какие-то активы, вроде бы.

— Всё верно.

— Это не так уж много.

— Ничего себе! — усмехается Виталий. — Сорок пять миллионов для тебя немного?

— Для меня — конечно, много. Отличные деньги. Но по серьёзным меркам так себе.

Дядя вздыхает.

— Даже не знаю, как на это реагировать. Зачем ты вообще мне всё это рассказал?

— Чтобы Денис не утруждался. И чтобы вы передали информацию князю. Будьте добры, скажите, что я хочу с ним встретиться. Чем быстрее, тем лучше.

— Ладно. Передам, — на ремарку о Денисе Виталий не обращает внимания. — Но больше ничего не обещаю.

— А я больше ничего и не прошу. Спасибо, дядя, — говорю я и кладу трубку.

Виктор, который весь разговор сидел рядом, смотрит на меня с недоумением.