— Глупое суеверие, — улыбнулась бывшая пленница. — Наша сила, и в этом я уже убедилась, — глянула она искоса на меня, — от нашей открытости миру лишь возрастает. Поэтому слушайте мой королевский указ. Отныне и навсегда любая жрица Ларанты может сама решать, закрывать ей лицо или нет, носить ли ей маску с тюрбаном или отказаться от них и выглядеть так же, как прочие, не владеющие магией времени жители королевства… Я, кстати, слышала, — Ирсайя понизила голос до уровня «доверительный», — что многие чародейки, особенно юные, не любят носить эти маски. Очень не любят. Не так ли?

— Так, о, пресветлая, — зарделись Кларисса и Майла.

— Ну, что же, — прищурилась королева. — У вас появилась возможность стать первыми, кто их снимет. Ну, если, конечно, меня не считать.

Жрицы переглянулись. А затем, не сговариваясь, разом стянули с себя оливковые тюрбаны-платки, а следом и маски. Кларисса оказалась блондинкой, как и Ирсайя, а Майла — шатенкой, обладательницей закрученной в рогалик косы. И обе, по факту, совсем молодые девчонки, лет по шестнадцать, не больше.

— Ну, раз уж на то пошло… тогда я, пожалуй, тоже сниму, — послышался сбоку голос Фарьяны.

— И я, — присоединилась к «флэшмобу» её помощница…

Последняя, после снятия масок, выглядела старше Клариссы и Майлы лет примерно на десять, а госпожа хранительница показалась мне самой из всех возрастной, включая Ирсайю — от пятидесяти и выше… Хотя, кто их, жриц, знает. В умении играться со временем в этом мире им не было равных.

— За Ларанту и королеву! — выкрикнула, освободившись от маски, Фарьяна.

— За Ларанту и королеву! — повторили три жрицы.

— За Ларанту и королеву! — громыхнули оружием стражники и гвардейцы.

— За Ларанту, друзья! — вскинула кулак моя спутница.

— За королеву! — отсалютовал я мечом.

— Г-р-р-р! — прорычал Малыш…

К королевскому дворцу мы подошли к вечеру. Обложили его как положено. Мышь не проскочит, а человек и подавно.

Вообще, операция по возвращению к власти законной правительницы Ларанты протекала строго по классике. «Революционные массы» уверенно и планомерно брали под свой контроль «мосты, почту, телефон, телеграф, винные погреба»… эээ… ну, в смысле, внешний периметр города, включая все въезды и выезды, казармы гвардейцев, участки дозорной стражи, резиденции высших жриц, здания центральной тюрьмы, арсенала и магакадемии, плюс главную городскую арену с её зверинцем-паноптикумом…

Кларисса и Майла отработали на «отлично». В течение часа к нам присоединились больше ста жриц и двадцать сотен бойцов из расквартированных в Витаграде подразделений гвардии, лесной и дозорной стражи и иных силовых структур королевства. И это не считая всякого рода парамилитариев-ополченцев, взявшихся патрулировать улицы для защиты гражданского населения от мародёров, воров и грабителей.

Понятно, что среди этих «патрульных» воров и грабителей было тоже в достатке, но «революционная целесообразность» требовала пока закрывать глаза на их «шалости», а разбираться, кто там и что там, можно было и позже, когда ситуация устаканится и здешняя дозорная стража снова займётся тем, чем всегда занималась — поддержанием правопорядка и искоренением криминального элемента.

Честно признаюсь, операцию по возвращению своей спутницы на трон королевства я представлял немного иначе. По первоначальному плану, мы собирались устроить стремительный рейд во дворец и быстро, пока враги не очухались, решить все проблемы с Советом и «перераспределением полномочий» между высшими жрицами. Однако все наши дерзкие планы пошли прахом сразу же после встречи с Фарьяной. Не использовать такой шанс, как поддержку народа, мы конечно же не могли. Быстрота и натиск предсказуемо уступили место спокойствию и надёжности.

В этих условиях, я, Малыш и Ирсайя до самого дворца напрямую в боевых действиях не участвовали. Вопросы контроля над ключевыми точками Витаграда и продвижения к центру мы решали дистанционно, раздавая приказы и получая отчёты от рассылаемых по городу вооружённых отрядов. То есть, приказы, понятное дело, отдавала Ирсайя, но к моему мнению она, безусловно, тоже прислушивалась. Как брать города — опыта в этом деле (как минимум, исторического) у меня было существенно больше.

Тхаа же в нашей троице играл, скорее, роль символа, а не самостоятельной боевой единицы.

Все, кто вставал под наши знамёна, при виде его клыков и окутывающей мохнатое тело магозащиты, проникались идеями возвращения к власти законно избранной королевы намного охотнее, чем просто словами, что члены Совета врут, властительница не погибла, а моя спутница — это она и есть, но только без маски.

К слову, её указ о снятии масок стал не только полезным, но и весьма своевременным.

Как объяснила Ирсайя, молодые жрицы, да и многие зрелые всегда относились к маскам довольно прохладно.