Хромов, заметив, что я отвлекся, тут же ринулся вперед на своих аэроконьках, прижимая мяч к боку, как заправский игрок в американский футбол. Он хотел воспользоваться моей неготовностью и забить гол, пока я ошалело пытаюсь застегнуть ремешок.

Вот только я его уже застегнул. Застегнул, но не на кроссовке, а мимо него, освобождая ногу.

А еще — я знал, что Хромов так поступит. Что он попытается воспользоваться моей неготовностью.

Трусливая свинья остается трусливой свиньей всегда и везде.

Как только Хромов рванулся вперед, я ногой толкнул доску ему навстречу, вложив в нее немного силы, чтобы она не упала на половине пути. Доска подпрыгнула и рванулась вперед, как ракета, и угодила точно в мяч, которым Хромов рефлекторно попытался отгородиться! Мяч не был твердым, он спружинил от удара, вырвался из рук Хромова и отлетел в сторону. Доска, оттолкнувшись от мяча, тоже отлетела обратно ко мне, и я, начав разбег сразу после броска, запрыгнул на нее, вставляя ногу в крепление и заливая в артефакт приличную дозу маны!

Доска рванулась вперед, и я быстро догнал мяч, отлетевший от стены, и схватил его. Он был шершавым и не скользил в руках, даже будучи мокрым. Я крепко сжал его в руках, развернулся на вертикали рампы, промчался мимо Хромова, который упал после столкновения с доской, взлетел над рампой рядом с кольцами и медленно, аккуратно и почти что лениво, одними пальцами, положил мяч в самое маленькое кольцо. Размером всего-то на пару сантиметров больше, чем сам мяч.

После этого я снова вкатился в рампу, развернул доску поперек движения, тормозя и поднимая брызги воды, и посмотрел на Хромова. Он наконец встал и подкатывался ко мне, явно недовольный, его лицо было искажено гневом, а капли дождя стекали по его лбу, придавая ему вид еще более угрюмый.

— Нарушение! — закричал он издалека, его голос звучал пронзительно, как свисток судьи. — Так нельзя!

— Почему? — удивился я, поднимая брови и стараясь выглядеть как можно более невинно. — Все по правилам. Игра была в мяч. Или ты это будешь отрицать?

— Нельзя отрывать обе ноги от доски! — выпалил он, сжимая кулаки так, что суставы побелели.

— Этого в правилах не было, — я развел руками, стараясь не улыбаться прямо уж очень откровенно. — А без внятного ТЗ, результат, как известно, ХЗ.

Хромов скрипнул зубами так громко, что это было слышно даже в плотного шуме дождя, но не стал спорить. Вместо этого он подобрал мяч и откатился обратно на стартовую позицию. Я ждал, стоя одной ногой на доске, готовый в любой момент толкнуться и покатиться в любую сторону. Хромов тоже чего-то ждал, но так и не дождался, и вдруг кинулся в мою сторону, все так же зажимая мяч под мышкой.

Я не стал повторяться и делать то же самое, что в первый раз — он был к этому готов. Вместо этого я откатился назад и встал под кольцами — там, где можно еще было стоять и не скатываться при этом вниз. Хромов летел на меня, забирая чуть вбок, двигаясь по дуге… Я немного сдвинулся ему навстречу, готовясь к его маневру.

И в этот момент он резко рванулся в другую сторону, зная, что я не успею за ним! Пользуясь тем, что его коньки маневреннее моей доски, он без труда преодолел точку, где я мог бы его перехватить, поднял руку и бросил мяч в самое большое кольцо.

Но я и не собирался перехватывать Хромова. Мне нужно было, чтобы он думал, что я попытаюсь это сделать. На самом деле я снял одну ногу с доски и катнул ее по рампе вверх, к кольцам. И теперь я не вкладывал в нее ни капли силы.

Доска скользнула по воде, как по льду, и вылетела за пределы рампы, на мгновение зависнув в верхней точке прямо напротив самого большого кольца.

И в этот момент в нее ударил мяч, брошенный Хромовым! Он отбросил доску прочь, но и сам отлетел вниз.

А там его уже подхватил я на новой доске, которую выхватил все из той же пирамиды с инвентарем. Там этих досок было полным-полно, ведь никто их не брал.

Набрав разгон одним мощным толчком ног и маны, я подхватил мяч, отскочивший от земли, вылетел из рампы на уровень колец и так же аккуратно, как и в первый раз, положил гол в самое маленькое из них.

— Сукин сын! — закричал Хромов, подкатываясь ко мне, его голос был полон ярости и недовольства. — Это нечестно! Почему ты так играешь?! Играй нормально!

— Я играю по правилам, — спокойно ответил я. — В правилах сказано, что можно пасовать от любых поверхностей. Доска — это поверхность. Я не виноват, что ты решил отдать пас мне, и от моей же доски.

— Нельзя использовать другую доску! — его голос звучал как рёв, полон отчаяния и злости. — Надо играть на одной и той же!

— Этого в правилах не было, — я широко улыбнулся, видя, как Хромов буквально слетает с катушек. — Ты что, на ходу их придумываешь?

— Не строй из себя идиота! И не цепляйся к словам! — орал взбешенный Хромов, сжимая кулаки так, что пальцы побелели от напряжения. — Ты все прекрасно понимаешь, так что хватит паясничать!