— Посмотри, мой хороший, это твой дядя. Дядя Ризант. Ты же не будешь его пугаться?

Я обмер, рассматривая пухлую детскую мордашку, которая при моем виде расплылась в беззубой улыбке.

— Алугу-гу? — пробалякал что-то на понятном одному ему языке малыш.

— Ну же, Риз, возьми его, — подтолкнул меня Гаэнар.

— Мне… э-э-э… я не умею обращаться с детьми. Боюсь ему навредить, — попробовал я отказаться от такой чести.

— Ой, да брось! — фыркнула Веда. — Здесь нет ничего сложного. Берешь вот так… ладонь под затылочек. Ага… расслабься, не напрягайся так сильно. Ну вот. Правда, он милашка?

— Ага… — сдавленно выдохнул я, держа маленькую жизнь на сгибе локтя.

— Я так хотела назвать его в честь нашего папы, но боялась обидеть миларию и экселенса Эсим. Однако Гаэнар поддержал меня, — поделилась девушка.

— Да, я всегда восхищался стойкостью и силой господина нор Адамастро, да упокоят боги его дух. И мне бы хотелось, чтобы вместе с именем мой сын унаследовал эти качества, — подтвердил супруг.

— Ой, смотрите, как он сердито супит бровки! — умилилась мадам Оттеда. — И в самом деле, вылитый Одион!

— Гу-га-кхя! — проворчал ребенок.

— Это поразительно… Веда, Гаэнар, я поздравляю вас от всего сердца! — запоздало спохватился я.

— Спасибо, Риз, твои слова действительно многое значат для меня, — смахнула одинокую слезинку сестра.

Боясь лишний раз дышать, я осторожно переложил Одиона на руки его мамы. Она посмотрела на своего малыша с такой нежностью и любовью, что заныла моя израненная душа. Подумалось, что человек с такой черной совестью как у меня, вообще не должен касаться этих светлых и чистых созданий. Ведь кровь, которой я обагрен с ног до головы, пятнает всякого, кто меня окружает…

— Расти большим и сильным, Одион нор Эсим, — вполголоса проговорил я. — Будь опорой и гордостью своего рода.

Гаэнар одобрительно хмыкнул и похлопал меня по плечу. А затем подошел к супруге. Он трепетно обнял Веду, вместе с ней склоняясь над младенцем. И я невольно залюбовался этой идиллической картиной.

— Теперь-то ты понимаешь, Ризант, насколько важны наследники? — не упустила случая поделиться капелькой своей мудрости Оттеда. — Они не только являются продолжением нас самих, но и скрепляют наши узы. Дети — это наше всё. Наше будущее. Гордость. Надежда. Наш смысл пребывания на этом свете…

И я, не сводя взгляда со счастливых супругов, тихо ей ответил:

— Вы совершенно правы, милария…

С наступлением темноты в «Белом Фениксе» заметно прибавилось посетителей. В среде высокородных это заведение пользовалось большой популярностью. А потому и цены здесь были соответствующие. Я сначала подумал, что Эрмин в своей записке перепутал названия. Но нет. Подсев ко мне за занавешенный шелковой шторой столик, он объявил:

— Доброй ночи, экселенс. Я всё узнал. Вашу служанку убил тип по имени Рафайн нор Аурлейн.

— Аристократ? — удивился я.

— Именно. Мы с Орванделом потому так долго и не могли его найти, поскольку тщательно просеивали городское дно, когда следовало задирать голову повыше.

— И что же вы откопали? — сдержанно осведомился я.

— Продавец на углу Торговой и Кожевенной улиц поведал, что его лавку навещала девица, похожая по описанию на Ульку. Он хорошо запомнил её, потому что выглядела она как простолюдинка, но расплатилась полновесным солнечником за все покупки. В это же время там присутствовали двое нобилей, один из которых Аурлейн. По-видимому, он увидел деньги служанки и решил их отнять…

— «По-видимому?» — скептически задрал я бровь. — То есть конкретных доказательств у тебя нет?

— Вроде того, экселенс, — не стал отпираться Эрмин. — Но мы подослали к нему продажную девку с наказом вести себя более вызывающе. Тогда во хмелю Рафайн пригрозил ей, что уже убивал шлюх, и не прочь повторить это снова. Кроме того, у работников кухни «Белого Феникса» я выудил, что приблизительно в тот вечер, когда умерла Улька, Аурлейн со своей компанией праздновал что-то на очень широкую ногу. Тогда они прогуляли здесь больше пяти золотых. Да и после этого события неоднократно сорили деньгами в других заведениях, что для молодых представителей тех родов нехарактерно. Но примерно через луну всё вернулось на круги своя. И больше столь импульсивных расходов ими не совершалось.

— Что можешь сказать мне про семейство Аурлейн?

— Ничем не примечательный род, — пожал плечами помощник. — В основном, мелкие чиновники на патриаршей службе. Но есть в их рядах и три милитария. Сам Рафайн приходится главе внучатым племянником, и какого-либо веса или ближайших перспектив не имеет.

— Где его можно отыскать?

— Прямо здесь, экселенс. Обычно он приходит первым, заказывает кувшин самого дешевого в «Фениксе» вина и ждет друзей. Их облюбованное место — на втором этаже, сразу возле лестницы.