Ну, да. Теперь я понимаю, о чем говорила императорская дочка возле пруда. И еще понимаю, вернее понял бы, захоти она и правда утопиться. Очень погано, наверное, иметь статус будущей императрицей, зная, что тебя твои подданные в хрен не ставят.

Просто, вполне очевидно, собравшимся в честь ее дня рождения богатеям вообще искренне наплевать на девчонку. И они этого не просто не скрывают, они это даже выпячивают.

Нет, я понимаю, императорская семья у нас — чистая формальность, но не настолько же. Мда…я думал, мы, бедняки, страдаем от кучи проблем. Видимо, некоторые еще хуже себя чувствуют, даже имея деньги, драгоценности и власть. Власть, которая, словно очень хиленькая конструкция, возведена на зыбучих песках.

— Ты где был? — Романовский, нахмурился, покосившись на меня недовольно.

Он, кстати, не стал исключением. Ликвидатор в сторону дверей совершенно не смотрел, зато пялился на меня внимательным, прожигающим взглядом. Не знаю, чего именно хотел Сергей Сергеевич? Может, надеялся, что у него получится превратить непослушного псионика в горстку пепла…Черт… Интересно, а я так могу?

Стоило Ангелине отскочить в сторону, этот — наоборот, прицепился, будто репей. Стоял рядом и активно шипел мне в ухо, требуя ответа на один и тот же вопрос. И задавался этот вопрос, наверное, в десятый раз за то время, что я вернулся из сада.

— Говорю же. Гулял. Вы сказали гулять, я послушно выполнял ваше указание. Вы уж, Сергей Сергеевич, как-то определитесь. Сначала послали меня шляться по этим парковым аллеям. Аж голова закружилась от усердия, как старательно я их патрулировал. Зато теперь недовольны. Вас, богатых, не поймёшь…

— Ты изменился… — Выдал вдруг Романовский. Его взгляд стал не просто внимательным. Полковник теперь будто пытался просканировать меня.– Хочу понять, откуда в тебе эта уверенность. И не понимаю. Не вижу причин для нее… Ты по-прежнему находишься здесь, в столице, на моих условиях. Не забывай. Лишь мое решение изменить ситуацию в Империи является гарантом того, что ты пока жив. Ключевое слово — «пока». Еще раз спрашиваю, где ты был столько времени? Я сказал прогуляться, а не исчезать почти на час.

— Да что ж ты будешь делать… Гулял. Гулял и дышал воздухом. — Я отвечал Ликвидатору, а сам продолжал пялиться в сторону распахнутых дверей. Ну, где же она… Ухитрилась еще куда-то вляпаться?

— Антон…Ты зачем сейчас делаешь из меня дурака? Вернее не так… Ты почему думаешь, что можешь делать из меня дурака? — Полковника явно таращило от злости, однако он упорно хотел сохранить лицо.

Слишком много вокруг свидетелей. Нельзя допустить, чтоб все эти люди заподозрили самого Сергея Сергеевича Романовского в неприличном поведении, а в проявлении эмоций — тем более.

Поэтому в голосе Ликвидатора отчетливо слышалась злость, но при этом на физиономии сохранялась улыбка. Вежливая, до тошноты.

— Даже не собирался. — Я небрежно пожал плечами. — Слушайте, а ничего, что этот мужик в чулках объявил приход дочери императора? Я так понимаю, вон та бедолага с хреновиной на голове — она и есть. Почему никто не отреагировал даже?

В дверях большой залы действительно появилась моя новая знакомая. Я смотрел, как по широкому проходу, устланному красной ковровой дорожкой, украшенной золотыми вензелями императорского дома, идёт Княжна, и испытывал странное чувство. Мне очень, очень сильно хотелось подойти, взять ее за руку и преодолеть это сраное расстояние от дверей до места, где сидел ее отец, вместе с Елизаветой.

Ну, ладно…признаю. Девчонка была права. Жизнь у нее не сахарная. Правда, ей тоже как-то надо влиять на такую ситуацию. Что уж она позволяет с собой обращаться подобным образом. Я даже сейчас не про всех этих богатеньких придурков, собравшихся в зале. Хотя бы свою обслугу на место поставила. Они над ней будто издеваются. Я бы лично так расценил.

После возвращения во дворец, видимо, Княжну привели в порядок. Ее предыдущее платье было угроблено неожиданным заплывом, как и причёска. Казалось бы, какое счастье. Есть шанс переодеться в нормальную одежду. Но нет.

Девчонка снова выглядела огородным пугалом. Ее нарядили в точно такое же платье, совершенно один один похоже на то, которое было испорчено в пруду. На голове соорудили очередную башню. Хотя бы без цветочков. Правда сильно это картину не улучшило. Только теперь, ко всему прочему, ещё и лицо императорской дочери намазали какими-то кремами, от которых она казалось не просто бледной, а синюшной. Будто из парка реально во дворец пришла упопленница. Вот ее, эту утопленницу, быстренько облачили в самый отвратительный наряд. Причесали максимально плохо. А потом выпустили к гостям. Мол, иди, порадуй людей своим уродством.

Судя по слегка покрасневшим глазам Княжны, это они пытались скрыть следы ее слёз, когда на лицо шмякнули слой косметической штукатурки. А ведь она не так уж уродлива, как могло показаться с первого взгляда. Когда при нашем знакомстве Княжна искупалась в пруду, она стала выглядеть даже приятно, не смотря на вид мокрого облезлого кота.

Но при всем этом, надо признать, держалась Елизавета достойно. Достойно императорской дочки. Так скажу. Если брать в общем, то зря она вообще позволяет всему этому происходить. Однако, если смотреть с точки зрения ее статуса, то тут несомненно, у Княжны просто охренительная сила воли.