Когда последняя фигура скрылась в пещере, Свен медленно прикрыл глаза. Прислушиваясь к собственному дыханию, он снова услышал голос Эйлин, его Эйлин, которая, оказывается, все это время была рядом и пришла на помощь, когда он в ней нуждался. Барахтаясь в мутном сне, ощущая, как во время обряда ворочается внутри дрожащая от ярости Маракель, он слышал нежный голос Эйлин:

«Здравствуй, Свен. Это я. Не спрашивай, как так получилось, и не кори за то, что не призналась раньше. Помоги мне. Прогони Маракель. Отбейся от нее. Мы запрем ее в теле моей бабушки. Оттуда она уже не выйдет. Ты уж поверь, я постараюсь. Прости меня, что не созналась сразу. Быть рядом с тобой, хоть в чужом теле, даже неузнанной, было для меня счастьем. Спасибо за всю любовь, что ты мне подарил. Не вини себя за чувства к другой. И не будь строг к Кире, помни, откуда она. Но если не можешь этого принять – отпусти. Прощай, Свен. Люблю тебя и забираю твою боль».