Ярослав судорожно кивнул.

— Понял, ваше магичество, к Моисею!

— Вот и ладушки. Иди, у ворот подожди.

Здоровенный волхв подождал, пока купчина выметется, и сказал, обращаясь уже ко мне:

— Вы это, ваше бла-ародие, уж подсобите ежли случай предстанет. Сына у меня в Магическом университете подвизается. На факультете предсказаний. Как он про вас рассказывал, у-ух!

— Фамилия?

— Да зачем вам фамилия? Он же на меня похож, такой же неудобно здоровый. Сам-то, поди, ни за что не обратится, даже если прижмёт. Гордый он, засранец. Но если вдруг…

— Чем могу, поспособствую. Если сегодня жив останусь, — я хлопнул «кузнеца» по плечу. — Спасибо тебе, Фридрих Францевич. Будут время и дела совместные — сочтёмся!

— А и хорошо! Нам же больше и не надо!

МАРМЕЛАД ОТ БРАТЬЕВ СМИРНОВЫХ. НУ ПОЧТИ

Я вообще так и не понял, почему эти полусерые господа кучковались в одном районе. И почему их Третье отделение не накрыло? Может, они их как-то использовали? А тогда Иван тут какими делами? Быть того не может, чтоб Третьи о этом не знали…

С этими сумбурными мыслями меня препроводили в очередной дом. Непременная тяжелая дверь — и внезапно словно в салон попал. Ну, там где дамочки обновки примеряют. Длинный стол-прилавок, пара манекенов по углам и толстенький еврейчик-продавец в круглых очках с золотой оправой.

— Таки кого я вижу! Ярослав, как ваше ничего, как матушка, чтоб ей быть здоровой? Как детушки?

— Мойша, прекрати балаган! Францевич послал к тебе, а не к Люциусу, будь добёр соответствовать!

— А шо ви, к примеру, меня сразу пугаете? У меня для этого сегодня не было проблем с пищеварением… — еврейчик наткнулся на бешеный взгляд Ярослава и осёкся: — Понял, не дурак, дурак бы не понял… Раз уж Фридрих Францевич изволил составить моей скромной лавке протекцию… — он внезапно скинул всю эту шутовскую жидовскую мишуру и стал предельно серьёзен. Как подменили человека: — Господин хорунжий, чего изволите?

— Идём на «Красную Аиду», три человека. Продавец билетов и волхв посоветовали…

— Ни слова больше, я всё понял! — он вскинул перед собой ладони, затем юрко нырнул под прилавок и принялся выкладывать на стол узкие коробки, не переставая бормотать: — Ишь ты, на «Красную»! И вы вот это здесь рассказываете на полном серьёзе? Ничем не рискуя? Ярик! Такой симпатичный молодой человек, вы хоть сфотографировались с ним на память, шоб иметь перед собой напоминание, за что наказывает вас судьба?

Купчина свирепо фыркнул, а Мойша в очередной раз вынырнул из-под стола с длинным футляром в руках и укоризненно уставился на меня:

— А по-другому самоубиться вам не интересно?

— Стоп! — я схватил его за руку. — А теперь поподробнее… «самоубиться» — это как? Ты о чём мне тут толкуешь?

— А о том! — он вырвал ладонь у меня из руки. — Не все с «Красной Аиды» возвращаются. И жандармерия четыре!!! — он воздел палец вверх и затряс им: — Четыре раза!!! Прекращала пьесу. И ничего! Никаких улик! А люди пропадают! А теперь вы, и ещё два билета, а бедному еврею соответствовать? А ежели что не так, Фридрих меня на форшмак пустит? — он встряхнулся и продолжил уже максимально деловым тоном, — помещение театра сильно изрезано всяческими коридорами и закоулками. Значит, предельная дальность взаимодействия… м-м-м… берём тридцать метров. Остается вопрос веса. Насколько вы профессиональны?

— В чём?

— Насколько вы профессиональный военный?

Я повернул к нему рукав и предоставил с осмотру нашивки.

— Доступно?

— Очень даже! — карикатурный еврейчик улыбнулся и убрал три коробки. — Остаётся вот это. Рекомендую первый образец. Остальные… сильно на любителя, и, с моей точки зрения, будут вам сильно хуже. Итак, — он открыл длинный, узкий футляр тёмного дерева, — ППД, пистолет-пулемёт господина Дегтярёва, творчески доработанный нашими умельцами. Приклад, как вы видите, полностью убран, вместо него пистолетная рукоять, а перед магазином ещё одна, для более точного удержания. Магазин стандартный, на семьдесят один патрон, возможна замена на двадцатипятипатронный секторный. Но это для полевых боёв, вам же мы предложим три полностью снаряжённых магазина барабанного типа. Этого хватит для любого скоротечного конфликта в городских условиях.

В коробке лежал ублюдок. Вот прям других слов не находилось. Коротыш с двумя рукоятками, между которыми должен умещаться круглый барабан. Хочу!

— Заверните два! — Хагену подарю, он оценит.

— Два лично вам, или вообще? Насколько я понял — билетов три, так может ещё пару добавить, итого четыре?

— А у тебя есть?

— Для вас — найдём. К каждому три магазина, правильно?

Я кивнул.

— Теперь ещё момент. Один магазин я предложу вам с надрезанными пулями, для сугубого воздействия. Один с уплотнёнными сердечниками это, значит, как бы бронебойные, ну и один — простой. Чтоб был полный набор. Берёте?

— Беру.

— Рад видеть понимающего человека. Барабаны подписаны, на бронебойных буква «Б», на разрывных крестик, как «Х». Секунду!

Он вышел в соседнее помещение и почти сразу вернулся со странного вида серо-белым свёртком:

— Смею также предложить… э-э… не сочтите за дерзость. Это нижнее бельё. Из паутинного шёлка. Магически усиленного. Удержит пулю или слабое магическое воздействие. Но синяки и прочие повреждения будут. Часто носят с максимально толстым обычным бельём. Хоть какая-то защита от синяков. Рекомендую как средство последнего спасения.