В очередной раз поделились на команды, на этот раз с учетом существования нашего кружка юных кладоискателей, прибавив еще двух ребят, с которыми мы ходили в гости к ведьме. Эти мальчишки показались мне слишком увлеченными своими смартфонами. И даже то, что тут, возможно, происходит неподдельное приключение, не смогло отвлечь их от обсуждения того, какой у кого приз из лутбокса выпал в мобильной онлайн-игре. Я не против игр как таковых. Но для чего эти двое вообще поехали в лагерь, если с телефонами им интереснее? Чтобы легально школу пропускать? Так им нагонять программу придется, а это сложнее, чем двигаться по плану.

Печально, что Мияби опять со мной не отпустили. Понимаю логику Кадзивары-сан. Если взрослые волонтеры будут увлечены друг другом и своими романтическими чувствами, то за подростками им присматривать будет недосуг. Принимаю, но совсем тому не радуюсь. Вместо Цуцуи моим напарником стал Ошима-кун. Приятный юноша. Вежливый, неглупый, любознательный.

До каждой из трех первых точек, обозначенных мне профессором колорадской школы камней, мы добрались еще до полудня и как-то это принесло легкое разочарование. Надеяться взять и найти клад вот так сразу, безусловно, было очень наивно. Но не отыскалось и намеков на что-то спрятанное или возможный тайник. Наверное, мне стоило лучше поставить задачу тому американцу с каменным псевдонимом. Сразу написать про то, что ищу сокровища.

Прогулка, впрочем, вышла замечательная. По дороге Ринне-тян спросила у нашего спортсмена про кендо, с которого разговор перешел на самураев, а с них уже на японскую историю, что позволило мне блеснуть знаниями о периоде Эдо. Сны о прошлом Хидео-сана вложили мне в голову множество подробностей о той исторической эпохе, которыми я без малейших раздумий поделился со спутниками. Это и интересно и полезно для них. В школах на уроке истории очень много уделяется периоду сёгуната Токугава, но там сосредотачиваются на политике и экономике, практически полностью упуская быт.

Вот этот пробел я и попытался заполнить, нарисовав им картину жизни обедневшего самурая, который из-за долгого периода мира не может зарабатывать, как и полагается воину, своим мечом, а уйти в мирную профессию ему не позволяет прямой сословный запрет, вот и приходится подрабатывать телохранителем у богатых купцов, которые стоят ниже на социальной лестнице или набирать учеников за деньги, в итоге открывая свою школу боевых искусств. О том, что одной из причин обеднения человека, ставшего примером для моей истории, стал известный мне мошенник, я, безусловно, умолчал.

— Ниида-семпай, а откуда вы так много знаете про историю? — уточнил Ошима.

— Много читал, изучал другие материалы. Как будто целую жизнь в том времени благодаря ним прожил.

Какими бы внутренними силами меня горы ни одаряли, за этот день устал я очень сильно. Ноги под вечер буквально гудели. Но и молодой спортивный Ошима выглядел не лучше, тоже весь вымотался. Все-таки ушли мы рано утром, а вернулись уже на ужин. Хину снова пришлось нести, у нее подвернутая накануне нога разболелась. Хорошо хоть сегодня девочку на себя кендоист взял. Следующим днем охромевшую оставили на базе, помогать по хозяйству.

На будущий день пройти потребовалось чуть меньше. Два — это не три, любой бухгалтер подтвердит. Вот и убедившись, что ничего, кроме отвесных скал, на первой точке нет, мы пообедали тем, что еще вечером Минами-сан сложила всем в бенто и пошли проверять второе место.

Когда навигатор в смартфоне показал что мы дошли точь-в точь до нужных координат, интуиция сказала мне, что нужно пройти немного дальше по склону. Интуиция или память Хидео-сана? Уж он-то знал, где спрятал заначку.

— Там что-то есть, глаза меня не подводят? За зарослями бамбука на южном склоне? — спросил я у всех, указывая на гору метрах в ста от нас.

— А какой склон южный? — уточнила Ринне.

— Тот, на котором бамбуковые заросли, балда, — сказала ей Тика — Да, вижу, там что-то темнеет, вроде как.

— Нет там ничего, — сказал Ошима, проверив при помощи бинокля. После чего его выводы подтвердили Синдзи-кун и двое мальчишек-геймеров, которые так и остались в нашей группе.

— А я говорю — есть! — моя сестренка решительно пошла в сторону рощи.

— Тика-тян, стой, — окликнул ее кендоист.

— Давайте проверим, вдруг мне не показалось, — мысленно попросив у своих ног прощения, я пошагал за сестренкой. Интуиция не подвела, что-то за плотной стеной бамбука действительно было. Найти бы проход.

Юркая рыжая молния мелькнула мимо нас и и скрылась между стволов.

— Лиса! Настоящая живая лиса! — загомонили городские ребята, для которых увидеть лисицу целое открытие и небольшое приключение.

— Молодая совсем, — объявил я, осмотрев следы хищницы. — Видите, лапки еще маленькие. Может быть, она нам показывает, как пройти через рощу? Как скажете?

— Я скажу, что в заросли соваться нет смысла, — с рациональной точки зрения спортсмен был прав, а мне интуиция как раз-таки кричала, что это — то самое.