Нет задачи продержаться час, день или год. Есть задача уничтожить все потенциальные сосуды. Так что неважно, сколько времени это займет. Я либо это сделаю, либо умру. Да и тем более смысл переживать, с учетом того, что время на поле битвы течет иначе, чем в реальном мире.

Единственным раздражающим фактором была усталость. Все же, несмотря на потенциалы и эликсиры, мое тело нуждалось в отдыхе. Иногда удавалось выкроить себе краткие мгновения передышки. Зачистил холм, подождал, пока восставшие твари не поднимутся. Убил их, сместился, подождал, передохнул. И так по кругу волна за волной.

Но всё равно, это играло свою роль. Я уставал, я начал ошибаться. Тело двигалось медленнее, рефлексы притупились. Я пропускал атаки.

Каждая полученная рана, это кровопотеря. Каждая царапина приближала меня к смерти и провалу. Но я особо об этом не думал, потому что это не имело смысла. От мыслей ничего не изменится. Я либо сделаю это, либо нет. Третьего не дано. Такие дела. Я словно впал в подобие боевого транса. Сам стал похож на нежить, что окружала меня. Без души. Иди. Бей. Иди. Бей. Передохни. Бей. Иди.

Когда закончим, тогда и отдохнем. Ночью и днём.

Из транса у меня вывела вибрация в районе спины. Я даже не знаю, сколько времени Резчик пытался привлечь мое внимание. Но остановился я лишь в тот момент, когда не увидел перед собой очередного противника. Огляделся вокруг. Пришлось проморгаться, чтобы прийти в себя. Тишина. Никого.

Разве что неподалеку заметил необычную фигуру. Лишь позже пришло осознание, что необычность заключается в том, что это был живой человек. Плачущий, стоял ровно, держа руки в карманах простых холщовых штанов и внимательно смотрел на меня. На этот раз на его лице не было фирменной улыбочки, а во взгляде, как мне показалось, застыло легкое удивление.

— Как ты… — начал он, когда понял, что я смотрю на него. Но потом замолчал, закрыл рот, задумался. — Ты вообще понимаешь…

Плачущий как рыба на берегу хватал ртом воздух, словно забыл слова. Я же достал Резчик и позволил ему указать направление.

В этот раз кинжал довольно точно определил место Именованного.

Хотел было что-то сказать, но понял, что язык перестал слушаться. Пришлось доставать анимакуб. Извлек флягу с запасами воды на черный день и приложился к горлышку. Отцепился только когда сосуд опустел. Сколько же я сражался? Странно, но я не знаю, хотя у призывателей довольно хорошо развито чувство времени. Я в этом деле не исключение.

Ладно, не важно. Напившись, повернулся к Плачущему. Показал ему на Резчик.

— Ты пока сформулируй, а я скоро вернусь. Лады?

Он лишь оторопело кивнул, так ничего и не ответив. Я развернулся и пошел в направлении, что мне указывал кинжал.

Я не боялся удара в спину. Я знал, что Плачущий не атакует. Как и он знал, что я действительно скоро вернусь. Часть того странного знания, которым это место делится с нами.

Я шагал среди сваленных тел по зыбкой земле, не обращая внимания ни на что вокруг. Все это не важно. Моя работа закончена. Пришла пора получить оплату. Так все устроено в этом мире, каждое испытание предполагает свою награду.

Некроманта я нашел на том же холме, сидящим на остатках разбитого трона из костей и черепов. То же тело марионетки, тот же костюм, разве что более помятый. Кожа посерела, волосы поблекли. Каттег собрал душу в изначальной оболочке. Пусть и мертвой, но его это, видимо, не сильно смущало.

— Чудовище, — произнес Каттег с отчаянием. Услышать такое от некроманта, что организовал уничтожение двух городов. Не знаю, наверное, это комплимент. — То, что ты сотворил… Это невозможно.

— Совершать невозможное — лишь одна из заповедей дома дракона.

— Так ты служишь ему? Ну конечно. Ты же Именователь, как иначе?

Рывком сбросил ублюдка на землю, но Каттег даже не сопротивлялся. После введения нового правила, у него должна была оставаться мана. Пусть и немного. Я ожидал фокусов, но то ли он действительно смирился со своей участью, то ли успел ее потратить во время боя, а я просто не заметил из-за транса.

Костяное лезвие коснулось груди. Мне приходилось прикладывать немало усилий, чтобы не пустить кинжал дальше. Холодные руки коснулись моих пальцев, инстинкт самосохранения все же не дал некроманту спокойно принять смерть.

— Держи крепче, — произнес я, позволяя Каттегу перехватить рукоять.

Выпрямился, оглядел получившуюся картину. Некромант тужился из последних сил, стараясь вытащить лезвие, что совсем чуть-чуть вошло в его грудь. Но даже так кинжал даже не шелохнулся. Ему нужно выкладываться на полную без остатка, чтобы ситуация просто не стала хуже. Как знакомо.

— Не могу, — Прошептал он.

— Я тоже, — ответил ему. Иронично, но эта ситуация прямо полностью отражает всю мою жизнь. — Я тоже.