Точно… Явился со службы брат. Шаркает ногами в гостиной-кухне.

Я сполз с матраса и вышел из спальни. Нужно поговорить с Кэзухиро пока он никуда не смылся. Судя по воспоминаниям Такито, дома братец бывает редко. Если провороню его сейчас, потом придётся ловить по всему Токио. А до срока, обозначенного якудзами, осталось около шести часов, и пока вообще неясно, чем завершиться данная история.

Конечно, разговор у нас с братцем не задался. В этом никто и не сомневался. Если человек — мудак по жизни, то вполне понятно, ждать от него нормальных поступков точно не приходится. Даже в отношении семьи.

А Кэзухиро, по-моему, ни Такито, ни матушку своей семьёй не считал. Любил он только себя, думал только о себе, на всех остальных плевал с высокой колокольни.

— Ко мне в офис заявились якудзы. — С ходу сообщил я ему, как только вышел из комнаты.

Старался говорить тихо, чтоб не разбудить мать. Она, бедненькая, и так половину ночи бегала от окна к двери, а потом обратно к окну, переживая за мое благополучие. Чисто теоретически, чужая для меня женщина, но от ее заботы на душе было тепло. И дело не только в эмоциях Такито. Мне самому это доставляло удовольствие. Именно мне.

Я остановился возле низкого, похожего на татами, дивана, который находился посреди комнаты. Кэзухиро уже снял обувь и теперь топтался здесь же, однако на мое появление пока никак не реагировал. На слова — тоже

Я с интересом рассматривал неприятную физиономию того, с кем по странному стечению обстоятельств мы числимся родственниками.

Ты погляди, какой поворот. Столько лет прожил, вообще родни никакой не было. А теперь — и мать, и брат. С папой ситуация непонятная, слава богу. Иначе я бы вообще умом тронулся от «счастья», будь у меня в наличие нормальная, полноценная семья.

Просто, честно говоря, не особо умею все это. С женщиной, еще ладно. Там другая история. Но вот родители, братья, сестры…Неприучены мы к такому барству. Оно нам и даром не нужно.

— Ты слышал? Якудзы приходили в офис, чтоб через меня передать тебе привет. — Настойчиво повторил я на тот случай, если братец у меня не только мудак, но и тупой придурок. Вдруг до него с первого раза не доходит.

— И тебе доброго утра. — Как ни в чем не бывало ответил Кэзухиро. Правда, совсем не то, что от него ожидалось. Тем более, насчет «доброты» утра я бы с ним поспорил. — Чего вылупился, Такито? Давно по лбу не получал?

Ну ладно. Признаюсь. Я на самом деле смотрел на этого крепкого, невысокого парня слишком пристально. Хотелось разглядеть в нем хоть что-то хорошее. Говорят, людям надо давать шанс. Однако хорошим там и не пахло. А вот гнилью приванивало сильно.

Его рожу я, конечно, видел уже в воспоминаниях Такито, но это было через призму эмоций моего предшественника, который, судя по всему, отличался абсолютно идиотской добротой и плохое в людях замечать отказывался. Тут же выдался, наконец, шанс познакомится с братцем-мудаком лично.

И кстати лицо у него на самом оказалось какое-то неприятно. Глазки маленькие, бегают туда-сюда…

Черт… Глупое описание. Глаза у всех тут не сильно большие, и у меня, между прочим, тоже. Однако Кэзухиру отличался каким-то особо противным взглядом. Этот взгляд, словно липкие, влажные руки, «щупал» собеседника во время разговора. Мне даже захотелось помыться, честное слово. Прям сто процентное ощущение, будто я чувствую, как прикасается к коже его «потный» взгляд.

Еще Кэзухиро все время улыбался. Но не располагающей приятной улыбкой. Ни черта подобного. Она у него наоборот была больше похожа на издевательскую ухмылку. Узкие губы постоянно кривились то влево, то вправо. Из-за этого возникало ощущение, будто их владелец просто-напросто корчит рожи. Или, как вариант, страдает нервным тиком. В общем, со всех сторон — неприятный тип.

Насколько понял из воспоминаний Такито, старшему брату около тридцатника. Поздновато для службы патрульным. Однако почему он отправился трудиться в полицию, я так и не сообразил. Эта информация была какая-то размытая и бестолковая. То ли друг его туда позвал, то ли самому Кэзухиро захотелось лучшей жизни.

Интересно… Он был уверен, что в полиции сможет устроиться, как надо. Мол, это — самый короткий путь к власти и богатству. Странная логика. Мне казалось ментовская работа находится немного в другой сфере интересов. Хотя… Если вспомнить кое-каких граждан из моей прошлой жизни, может, так и есть.

— Ты глухой? Говорю, якудзы были у меня на работе. — Пришлось повторить в третий раз. Пока ещё разговаривал спокойно, но игнор со стороны братца начал раздражать.

— И что? Мало ли зачем они приходили. Почему я должен вообще об этом думать? — Нагло заявил он, замерев посреди комнаты и с вызовом уставившись мне в глаза.

В его взгляде я ни увидел ни раскаяния, ни волнения. Единственное, что там присутствовало –легкое сожаление. Но оно не имело никакого отношения к совести. Скорее это была досада.