Такое поголовное, тотальное непонимание того, что так не бывает, что любая прибыль в капиталистическом обществе, курс на построение которого под видом «социализма с человеческим лицом» обозначил Меченый, рождается из эксплуатации огромного количества малоимущих горсткой богатеев, доводило до отчаяния. Хотелось всё бросить и убежать куда-нибудь. Да только куда? Бывшие социалистические страны, за исключением нищих Китая, Кубы и Северной Кореи, быстро-быстро отказались от достижений социализма и строили «дикий капитализм». США и их сателлиты никогда нам настоящими друзьями не станут, что для человека, всю сознательную жизнь трудившегося на повышение обороноспособности Родину, одно из важнейших препятствий для бегства именно в эти страны. Разве что, в ту самую «дыру», что должна открыться при определённом сочетании частот, фазировке и интенсивности излучений? Там-то ведь всё это — в далёком будущем, которое, возможно, ещё можно будет исправить.

Ну, а что мне терять? Квартиру, полученную от предприятия? Даже машину не удосужился купить, за что родственники, живущие в Закавказье, смотрят на меня свысока и не очень-то хотят со мной знаться.

Правда, времена «там» суровые, и за «корявое» слово или серьёзный просчёт можно жизнью поплатиться. А уж если идти в одиночку, без какого-нибудь научно-технического багажа, то уж наверняка «загремишь под фанфары», как говорил один отрицательный киногерой. Да и для завершения опытов, чтобы уже наверняка добиться нужного эффекта, требуются деньги. А где их взять пенсионеру, кандидату наук, работавшему в НИИ, в последние годы испытывавшем трудности с финансированием? Только «продать» идею тем, кто непременно сбагрит её «друзьям» за океаном.

Да, пенсионеру, поскольку ни дня после шестидесятого дня рождения больше в институт не ходил. Вместо этого, повалявшись недельку на диване и поматерившись по-русски и по-армянски на всех этих балаболов у власти, сходил в профком и, по старой памяти, выпросил путёвку в подмосковный санаторий. Раз уж мне на мою пенсию пошиковать не удастся, так хоть здоровье поправлю.

Там, в санатории и смотрел по телевизору (когда вместо «Лебединого озера» стали ещё что-то показывать) этот цирк с названием «августовский путч». Вместе с соседом, представившимся как Георгий Сергеевич, очень уж сосредоточенно о чём-то думавшим, глядя на экран.

Немолодой, лет на двадцать старше меня, но вполне ещё крепкий, с совершенно здравым умом. Видно, что жизнь прожил непростую, привык властвовать, и понимает происходящее намного лучше меня. Поскольку на мои горячие комментарии (кавказская кровь!) реагирует весьма сдержанно, всем своим видом давая понять, что ни черта-то я во всех этих выкрутасах не смыслю.

Вот и ляпнул я уже в палате, что, будь моя воля, плюнул бы на всё, да и «нырнул» в те самые 1930-е.

— Жаль только, это невозможно, — вздохнул Георгий Сергеевич.

— Ещё как возможно! — не сдержался я и… выложил те выводы, которые сделал после того самого, объявленного мной «неудачным», эксперимента.

— Ты уверен в этом, Иван Степанович? — только переспросил меня сосед.

— Стопроцентную гарантию, конечно, даёт только «Госстрах», — попытался я отшутиться, но шутку старик пропустил мимо ушей. — Эксперименты надо продолжить, чтобы всё точно настроить, но я уверен в том, что могу своего добиться. Да вот только ни экспериментальной базы для этого, ни денег уже нет.

— А сколько тебе времени нужно, чтобы сделать работоспособную установку, если будут деньги и база?

— Думаю, в год уложусь. Ну, плюс-минус три месяца.

— Поздновато для меня будет, — вздохнул соседушка. — Если исходить из того, к чему всё там, в Москве, катится. Но ради того, чтобы это шапито не повторилось, я подумаю, как тебе помочь. Только, Иван Степанович, если действительно хочешь своего добиться, молчи про то, что у нас с тобой этот разговор случился. И верь людям, которые придут от меня. Не про меня спрашивать, а именно от меня.

Три дня, и уехал мой сосед в Москву, оставив мне на прощанье листочек, исписанный какими-то цифрами и буквами латинского алфавита, который приказал спрятать очень надёжно. А ещё лучше — вызубрить всю эту цифирь наизусть и сжечь бумажку.

Полтора месяца прошло с тех пор, а я, как и обещал соседу по санаторию, как помешанный, по три раза на день эти буквы и цифры повторял, не зная, куда их применить.

Пока октябрьским вечером в дверь моей квартиры не позвонил крепко сбитый мужчина примерно моего возраста и не сообщил «пароль».

— Я от Георгия Сергеевича.

А у самого рука дёрнулась, будто честь отдать собирается. Ну, понятно, какой род деятельности до недавних пор был у моего гостя. Сын, вон, тоже первое время после окончания Рязанского училища, всё норовил козырнуть при знакомстве.

— Товарищ Павлов передал мне, что я с вами теперь буду работать, помогать вам во всём.

— Хорошо. А как сам Георгий Сергеевич поживает?

— Убили его неделю назад. Имитировали, будто он, как и его преемник на посту управляющего делами ЦК Николай Ефимович Кручина, выбросился из окна.