Про них говорит однорукий? Именно про такие случаи?

Но Тар”лах долго не говорил: он быстро закончил и повел всех за собой. На задний двор казармы. Туда, где гоблиненок так часто занимался тьмой.

Надеюсь, Прожора не вылезет в самый неподходящий момент. — подумал гоблиненок, обшаривая глазами все трещинки в полу, стараясь заметить своего паука.

С облегчением он выдохнул. — Прожору нигде не было видно.

На пару минут однорукий их тут оставил, но затем вернулся с целой кипой закрытых горшочков. Нести их ему помогал Дах. Справились они в две ходки.

Каждый такой горшочек, плотно накрытый тканью и завязанный веревкой для надежности, Тар”лах поставил перед каждым из детей, которых рассадил в круг. Благо, места тут хватало.

— В каждом сосуде перед вами заперты сотни мухоедок. Эти твари очень чувствительны к любому малейшему использованию Крови, — для них это признак опасности. В остальное время они спят. Сейчас - тоже.

Зур”дах взял в руки закрытый тканью сосуд. Прислушался. Ничего. Ни звука изнутри не доносилось.

— Сказал же, — раздраженно кинул однорукий, — Спят, нечего их раньше времени тревожить.

Гоблиненок поставил сосуд на место.

— Как только у вас получится Пробудить Кровь, — они сразу загудят как встревоженный рой, — не заметить невозможно.

— Так! Поставьте перед собой на расстояние вытянутой руки и не трогайте.

Зур”дах чуть отодвинул сосуд от себя.

— Теперь я объясняю, что вам нужно сделать: те из вас, у кого это уже получалось, попробуйте вспомнить то самое ощущение, которое возникло, а если не выйдет — будем пробовать по-другому. А те, у кого ни разу кровь не пробуждалась, попытайтесь прямо сейчас очень сильно разозлиться, вспоминайте самое плохое, что с вами случилось и очень сильно и быстро дышите, практически до потери сознания — сердце должно быстро колотиться, а в глазах потемнеть. Начинаем.

Зур”дах сел и сосредоточился.

Ну я же могу использовать Глаза и так, без плохих воспоминаний. Это же совсем просто.

Он тут же оглянулся на других — все были погружены в себя, часть детей даже закрыла глаза.

Гоблиненок пожал плечами, пару мгновений он искал внутри кровь, еще секунда — и вся кровь хлынула к глазам. Они в то же мгновение изменили свой цвет, а мир вокруг исчез. Остались только светящиеся точки жизней вокруг. Жизни его одногруппников. Он не любил этот момент, когда оставался практически слеп. Чуть присмотревшись к точкам он заметил, что возле каждого из гоблинят тускло светятся по нескольку десятков совсем мелких огоньков — те самые мухоедки.

Взглянув перед собой он увидел такой же ворох песчинок жизни. Вот только они испуганно метались, будто ища выход. Еще мгновение — и все они потухли. Одновременно.

Зур”дах испугался. Если точки жизни гаснут, — значит пришла смерть. Значит насекомые погибли.

За несколько секунд гоблиненок вернулся к обычному зрению. Реальность вновь заиграла красками и он увидел мир таким, каким он был. Осторожно приподнявшись, он заглянул под ткань горшочка.

Как я и подумал… — скривился гоблиненок.

— Тренер! — позвал Зур”дах однорукого, — У меня проблема.

— Ну, — раздраженно подошел к нему Тар”лах, — Что там у тебя? Не получается вызвать кровь? Так ты только начал. Может разозлиться не можешь? Так я могу плеткой тебя так отделать, что злость будет разрывать изнутри.

— Другое, — махнул рукой гоблиненок, одновременно с этим поднимая ткань с сосуда.

— А?.. — недоуменно посмотрел однорукий.

— Подохли, — объяснил Зур”дах, — Как только я вызвал кровь, они подохли.

Тренер на мгновение замер. Такая ситуация с ним была впервые.

— Странно…но ладно, сейчас принесу новых. Мухоедки конечно чувствительны, и могут помереть от страха, но это должен быть сильный всплеск крови, очень сильный…

Он ушел и минут через пять уже вернулся с парочкой новых склянок. Зур”дах тем временем успел понаблюдать за безуспешными попытками остальных детей, которые пытались сами себя разозлить и громко и часто дышали. Кто-то дале себе несколько громких пощечин.

— В этот раз всё будешь делать при мне. Посмотрим, в чем тут дело. — заявил однорукий по возвращении.

Зур”дах сел.

— Начинай.

Гоблиненок прикрыл глаза, поднял из себя кровь и взглянул на мир своими почерневшими глазами. Скрывать тут было нечего.

И снова вокруг осталась только тьма и огоньки в ней. Перед ним замельтешил ворох испуганных мухоедок и…через через мгновение они все потухли.

Однорукий стоявший рядом громко выругался.

— Ты сам-то видел свои глаза? — спросил он Зур”даха, когда тот вернул свое обычное зрение.

— Ну…они чернеют.

— Ага, чернеют…ПОЛНОСТЬЮ! А должна меняться только внутренняя часть. Ты вбухал всю кровь в глаза, понимаешь? Всё, что в тебе было ты направил в глаза.