Особо радовала единственная в его группе девочка, — Кайра, у нее был дар схватывать всё на лету. Даже движения она не просто повторяла за ним, а делала правильно сразу, чувствовала телом, однорукий жалел лишь, что у мальчишек не такие способности.

В целом дети освоили удары и приступили к практике. Первая тренировка-спарринг прошла тяжело, но это всегда так. Бесконечные тренировки тоже должны иметь цель. Иначе дети перегорят и потеряют тот малый интерес, который в них есть, а хорошая драка всегда мотивирует.

Он видел, что дети уже хотят заниматься с оружием, он и сам понимал, что это главное, и затягивать с этим не стоит. И всё равно, он видел что они могут еще окрепнуть, еще обрасти мышцами и поднять выносливость, прежде чем приступят к этому. Лишние две недели спаррингов с детьми постарше не помешают. Пусть это все еще обычный кулачный бой, но Тарлах знал насколько он важен — ведь часто дети остаются без оружия и приходится сражаться не против монстров, а против человекоподобных тварей.

Мысли инстинктивно вернулись к Зур”даху, самому сильному из новеньких. Однако теперь думал он не о его силе, а о том, что мальчишке удалось что-то затронуть внутри у него. До какого-то момента он равнодушно смотрел на рисунки гоблиненка. Да, невероятно талантливо, и он такого никогда не видел раньше, но…но бесполезно. Воину не нужно все это.

А потом он увидел на заднем дворе казармы нарисованных…гоблинов — соплеменников этого мальчишки. Он уже знал, что все они либо мертвы, либо пойманы.

Тралах привык к смертям, но когда перед тобой рисунок конкретного гоблина, еще совсем ребенка, а другой ребенок рассказывает как они погибли один за другим…это не может не затронуть чего-то внутри. Тарлах сохранял невозмутимость, как обычно, но внутри что-то навсегда перевернулось, и он еще долго смотрел на картину. Все они были когда-то живыми.

Отношение к Зур”даху у него изменилось. Против его воли, само собой.

****

Следующие две недели продолжались занятия с старшими. Гоблиненка, как и Маэля, по-прежнему обучал лично однорукий и этому никто из детей не удивлялся. Все знали, что Зур”дах самый сильный и самый выносливый.

Глядя на спарринги остальных гоблиненок понял, что поотбивал бы руки остальным старшим детям, ведь даже когда он попадал по ладони однорукого, — тот морщился от вспышки боли, такой теперь получался мощный удар.

Намного легче теперь удавались те короткие полупрыжки, которым обучал их Тарлах. Подобную скорость теперь Зур”дах поддерживал почти полчаса — больше всех. А сами полупрыжки сливались в одно непрерывное движение.

Этот тип тренировок ему нравился гораздо больше, чем просто лупить мешок. Тут же он ставил еще одну цель, — ударить по руке Тарлаха посильнее. Потому что тот и сам явно над ним издевался, и будь у него вторая рука, он бы за каждый промах давал еще подзатыльник.

Занимались старшие с ними раз в день, часа по три, после чего уходили. Видимо, их тоже ждали тренировки, и тут они попросту отдыхали, получая удовольствие от того что их мелкие собратья прыгают и пытаются попасть по перчаткам. Зато группа Зур”даха выкладывалась на полную, и второй тренер строго следил за тем, чтобы никто не работал вполсилы.

Но пользу от этих тренировок гоблиненок ощутил дня через три-четыре.

Если, к примеру, прыжки в длину или с препятствиями, которые они отрабатывали до, ощутимой пользы на его взгляд не давали, то после спаррингов гоблиненок ощутил насколько лучше и легче он стал двигаться. Что-то изменилось в движениях его ног, и в готовности в любой момент ударить. Он был словно спящая до поры до времени пружина, готовая выстрелить. Он ждал удара исподтишка, ждал момента для атаки. С мешком наработать такое было невозможно.

Даже Кайра изменилась: ее походка, взгляд, движения стали другими. Даже когда она стояла рядом с другими детьми, то будто инстинктивно примерялась, близко ли они стоят, и хватит ли этой дистанции для ее атаки, для полупрыжка. Тренировки однорукого, похоже, действительно работали, и вдалбливали на подсознательный уровень необходимые для выживания рефлексы.

Первую неделю они атаковали. А вот вторую...во вторую уже они должны были уклоняться. Нанести удар — и сразу уклоняться от встречного удара старших. И так проходила вся тренировка: удар-увороты-прыжок и по новой, раз за разом.

Как и ожидалось, едва старшим позволили атаковать, ситуация изменилась: дети начали ловить встречные удары, которые сшибали их с ног. Удар в голову, а потом сразу подсечка — и всё. Достаточно было выбить малышню из ритма, равновесия и исход был предрешен.

Зур”дах, падал не меньше остальных. Однорукий не давал шансов. Как старый гоблин успевал принять его удар и сразу ударить в ответ, одновременно делая подсечку — он не понимал. Он внимательно следил за конечностями тренера, но это не помогало. Гоблиненок неизменно пропускал удары.