— Это для тебя? — переспросил он.

— Нет, — ответила она, — Для него, — и указала пальцем на Зур”даха, который всё это время прислушивался к их разговору, сидя на полу с Тарком.

Дах прищурился, задумался и ответил:

— Попробую найти.

Кайра, довольная, вернулась к ним.

— Видишь, он пообещал найти.

Саркх закатил глаза. Таркх пожал плечами. А Зур”дах просто засомневался, что Дах выполнит просьбу.

Гоблиненок ошибся. Надсмотрщик уже на следующий день принес с десяток мелков, только не черного цвета, как привык Зур”дах, а белого.

— Подойдут? — спросил Дах.

Зур”дах попробовал царапнуть на полу линию. Получилась ровная, четкая, белая. Мелки были хорошие.

— Да, — ответил он.

— Кайра сказала, что ты хорошо рисуешь — давай, изобрази что-нибудь. Поглядим, что ты можешь.

Часть детей заинтересовано подсела поближе – посмотреть. Вообще, они после случая с Турусом побаивались его, но сейчас рядом был Дах, так что опасаться было нечего.

Зур”дах сглотнул.

Он слишком давно не рисовал и, естественно, боялся, что у него ничего не выйдет, и по всей этой толпе детей пролетят смешки. Однако, через мгновение он взял себя в руки, ведь рядом была Кайра, и Саркх, который раньше смеялся над его рисунками.

Покрутив мелок в руке он задумался.

Кого нарисовать? Своих?

Через секунду он передумал.

Нарисую его. — решил он, глядя на Даха.

— Я нарисую вас. — сказал он Даху.

Брови надсмотрщика поползли вверх.

— Ты бы чего попроще попробовал.

Зур”дах покачал головой.

— Ладно, малец. Только сомневаюсь, что из этого выйдет что. Это тебе не крыс рисовать.

— Отойдите только на три-четыре шага.

Дах кивнул, а гоблиненок вздохнул и выбросил всё лишнее из головы. Пробно чиркнул мелками по полу и стал внимательно смотреть на старого гоблина. Пристально и неотрывно. От такого взгляда Даху стало не по себе. Любому неприятно, когда тебя разглядывают как под увеличительным стеклом.

Зур”дах смотрел на гоблина, а видел только линии, части лица: глаза, рот, дряблые, со складками щеки, уже давно опустившиеся, повисшие. Видел десяток крупных и сотни мелких морщин.

Да, — вдруг понял он, — Я стал еще лучше видеть.

Просто он не обращал на это внимание. Воспринимал как само собой разумеющееся. А сейчас он оценил ту кристальную ясность и четкость, с которой видели окружающий мир его глаза.

Запечатлев всё в голове, он размял пальцы и начал.

Линии чертились одна за одной, ложились на пол, а он ведь просто повторял что видел, просто перерисовывал. И уже после двух- трех линий он понял, — всё получится. В пальцах сразу появилась уверенность. Уверенность в каждой выведенной линии и черточке.

В этот раз он рисовал быстро и уже через десять минут рисунок надсмотрщика был готов.

— Всё? — спросил тот подходя, — Показывай, что ты там начер…

Слова застыли не произнесенными. Потому что Дах увидел изображенного себя. Таким, каким видели его остальные, себя со стороны – с мрачным, недовольным выражением лица и…постаревшим, уставшим и с вечно нахмуренным лбом. Он никогда особо не смотрел в собственные отражения: в воду, в до блеска надраенное оружие, и другие блестящие поверхности, хотя возможности были.

А теперь он увидел себя, и это ему не понравилось…

Он не ожидал от мальчишки ничего. Вообще ничего. Не умею дети рисовать да и всё, даже взрослые редко какие умеют, и редко какие любят. Он лишь у дроу видел реалистичные изображения, и больше нигде. А тут…

Если бы он не был свидетелем произошедшего, то ни за что бы не поверил, что ребенок, более того, гоблинский ребенок, способен на подобное.

Это дар, — понял он вдруг.

Остальные дети, собравшиеся в пяти шагах, подошли и изумленно сравнивали рисунок с Дахом. Смотрели на надсмотрщика, а потом на рисунок, и так по нескольку раз, убеждаясь, что разницы почти нет. Всё узнаваемо. Лицо было один в один.

Пронеслись шепотки и вопросы:

— Как это возможно?

— А что, так можно?

— Наверное это несложно…надо просто попробовать. Я никогда не пробовал.

— У нас одна бабка была, она тоже рисовала, правда…не так хорошо. Похуже…или нет…нет, точно хуже.

— Похоже…

— Какое похоже? Один в один! Похоже….

— Я тоже хочу, что он меня нарисовал.

Потом слова перемешивались, сливаясь в плотный гул. Не удивлялись лишь свои — они-то уже знали как рисует Зур”дах.

Гоблиненок поднялся и отряхнул коленки. Руки были полностью в белом от мелков.

Дах же взглянул еще раз на рисунок и медленно, сложив руки за спиной, пошел в другую сторону не сказав ни слова.

Зур”дах еле отбился от желающих рисовать. В этом ему помог однорукий, который уже пришел забирать детей на тренировку.

— Что вы тут разгалделись?! Вам отдыхать положено, шумят они тут. Живо заткнулись! Сейчас я вам такую тренировку устрою, что до завтра рты открывать не сможете.