— Зависит от тяжести вины. Если не врут, то по более мягкому сценарию. А уж если что полезет, то решайте сами. Хочется мне точно знать, сами они это провернули или помог кто. Ну, и связи их поднимите. Кому они платили, чтобы начать по всем фронтам разорять баронский род. Виновных тоже наказать так, чтобы другим неповадно было. Я не потерплю в своей стране взяточничества и кумовства. Аристократ — это в первую очередь честь и достоинство. А если они об этом забыли — что ж, каторга сумеет им восстановить память. И да, напомните этим ведомствам, что не стоит более просто так лезть к Пржевальским. В следующий раз я не буду таким добрым, и вместо вас, сам, лично наведаюсь к ним.

Отдав честь, полковник испарился, а я, наконец отвлекшись от должности вершителя судеб, налил себе ароматный чай.

— Ну как вам Суворкин? Милейший человек, не правда ли? Наговаривают на него больше.

— Это он с тобой милейший, — отозвался Паша. — А с другими цербер. Смотрит так, будто в глотку вцепиться хочет.

— А что делать? Работа у него такая. Зато человек на своем месте и хорошо с обязанностями справляется, что не может не радовать. Но это уже не ваша проблема. Как я понимаю, теперь ничего не мешает вам заняться императорским заказом?

— Ничего, Ваше Высочество, — вскочил барон.

— Не нужно этого, — поморщился я. — Мы не во дворце, к тому же я должен извиниться перед вами за то, что использовал вашу усадьбу в следственных целях.

— Можете располагать нами и нашим домом по вашему усмотрению, Сергей Дмитриевич.

— Могу и буду, — откликнулся я. — Признаюсь, ваши кони произвели на меня огромное впечатление, и смею просить вас разрешить мне иногда заезжать, чтобы покататься на них.

— В любое время наши конюшни в вашем полном распоряжении. Мы перед вами в неоплатном долгу.

— Пустое, — отмахнулся я. — Все по Правде. Если бы в этом была ваша вина, поверьте мне, я бы палец об палец не ударил, чтобы вмешаться. Но эти… А, ладно, хватит о них. К тому же к нам идут наши дамы. Пора, я думаю, уделить им время.

Дальше мы отлично посидели. Барон рассказал женам о том, что произошло, и те рассыпались в благодарностях. Даже Вика нашла в себе смелость что-то прошептать, глядя мне в глаза. За это получила поцелуй в ручку и едва не потеряла сознание. От счастья, наверное.

Янь, наблюдая за всем этим, откровенно веселилась, как и Лю, которому было хорошо, потому что всем хорошо. Реально добрый ребенок, которого жизнь так и не смогла сломать.

Потом мы поехали домой, по пути заскочив в какой-то торговый центр, где меня, подобно верблюду, нагрузили кучей пакетов. Сын мужественно взял на себя часть ноши, честно заявив, что дотащит это сам. Правда, я подозреваю, что желание помочь тут было не при чем. Иначе с чего бы он выбрал пакеты, где лежали всякие сладости?

Ну, а дома, распрощавшись с чуть расстроившейся Янь, я пошел к Снежане, что уже была у себя. Надо было поговорить и наказать эту самку за мои потраченные нервы! И буду я это делать максимально долго. И главное не проспать, потому как утром мы уже улетаем. Но это будет завтра, а сегодня я попробую блондинку в шоколаде…

Глава 3

Я поправил ремень на брюках, смахнул с плеча несуществующую пылинку, пригладил волосы, — черт, так и не заскочил к парикмахеру! — после чего постучал в дверь.

— Сова, открывай. Медведь пришел!

— Никого нет дома, — раздалось за ней.

— А кто это говорит?

— Автоответчик.

— Слышь, ответчик! Я пришел за медом. И если мне его не дадут, то я устрою местным пчелам геноцид. Мне Пятачок как раз подогнал ружье, и я могу из него попасть не только в шарик.

— А стреляешь-то хоть быстро? Сможешь попасть по движущимся пчелам?

— А то!

— Скорострел, значит. Нам такого не надо. Мы правильные пчелы.

— А я неправильный медведь. И если они мне не откроют, то я вынесу дверь в улей и надаю им по жопам!

— Ух, какой ты грозный!

Наконец дверь передо мной раскрылась, и за ней предстала Снежана, одетая в тонкий черный шелковый полупрозрачный пеньюар, едва скрывающий ее попку. Зайдя внутрь, я осторожно закрыл дверь, сосредоточенно осмотрелся и в миг сцапал расслабившуюся девушку в объятья.

— Иди в душ, а после я жду тебя. Мириться будем, и поверь, тебе понравится, — шепнула она, тяжело дыша мне в ухо.

Оторвавшись от ее губ, я посмотрел на эту чертовку, ожидая, что мне все это кажется, и она сейчас исчезнет. Но нет, все было реально.