Ленис фыркнул:

– Так я о том же! Парни говорят, что бываешь раз в три месяца. Или в пол года. Этого мало!

Дастон пожал плечами:

– Не хочу.

Ленис взял и брякнул:

– Это ненормально!

Ожидал взрыва или очередного издевательства, а Астиг снова расслабленно пожал плечами:

– Когда-нибудь ты поймёшь...

– Пойму что?- распетушился вдруг Нис.

Они одногодки вообще-то! Отстал он на два курса только потому, что три года подавался на стипендию, чтобы не зависеть ни от кого и никому не быть обязанным. А Даст смотрит на него, как на ребёнка. И отвечает так же! Вроде бы и по-доброму, но снисходительно:

– Поймёшь, что женщины и люди вообще не взаимозаменяемы... Возьми Карвина твоего. Ты поменял бы его на такого, как я?

Дастон негромко смеялся, а Нис думал. Удивился сам и удивил Даста. Тем более, что тот уверен был, что Ленис не врёт и не пытается к нему подольститься:

– Ты знаешь, это удивительно! Но ты, высокородный, стал мне очень близок. Как Карвин, только иначе. И не криви свою прекрасную морду. Вы разные. Но ты мой друг в той же мере, как он. Ты больной, конечно, не выдержанный и не умеешь дружить, но в своём духе, ты заботишься обо мне.

Дастон расхохотался совсем уж издевательски. А Нис негромко продолжил:

– Ты заботишься обо мне по-настоящему. Не так, как кто-то добренький, кто жалеет, но не понимает тебя и твоих настоящих нужд... Благодаря тебе, никто никогда не сможет ударить меня. Отвечу. Ты не только учишь меня сражаться, но и видеть каждого из твоих приятелей. И жизнь. Отвечать оружием, поступками и словами... Это бесценно. Особенно для такого, как я... Кто из моих будущих работодателей не пожелает поглумиться над явным бастардом? Особенно те из них, кому повезло и их признали?..

Он снова толкнул Даста плечом, предлагая разделить отличную шутку. Астиг не смеялся. Мрачно ответил:

– Я тоже издевался над тобой...

– Брось! Как ты ещё мог относиться ко мне и любому другому, если тебя воспитывали так, как воспитывали? Ты нормальных людей, наверное, увидел только в академии! А прислугу тебя учили презирать. И сближаться не позволяли. Так?

– Так,- тихо ответил высокородный.

И дрогнувшим голосом продолжил:

– Не оправдывай меня. Всё можно понять... Но, то, как я сломал Ильгу Вардис... Я, наверняка, садист, как мой папаша...

Нис толкнул друга теперь локтём:

– Ну, нет! Был бы садистом, не терпел бы Нел с её фокусами! Или меня! Нормальный ты. Просто избалованный, одинокий, а потому озлобленный, сукин сын!

Сомнительный комплимент! Но Даст не обиделся. Вместо этого спросил:

– Ты ведь влюблён в неё?

Теперь Нис пожал плечами:

– И что? Влюблён... Потому и говорю тебе, чтобы ты не рассчитывал на что-то и отвлекался. Нам не светит ничего...

– Почему?

Ленис думал некоторое время, как сформулировать ловчее:

– Нел не стала бы играть в игры. Ей нравился Виллис, она не прятала это. Пока он не срезался... Ко мне она относится, как к брату, будто я бесполый. Даже обидно!.. А к тебе... Не знаю... Мне кажется, её ужаснула та история с Ильгой... Она ведь живёт с ней в комнате, близко дружит. Она знает, как никто, чего стоило ей всё это...

Задумался и грустно закончил:

– Женщинам вообще это тяжело даётся. Все эти игры. Мы, мужчины, не понимаем... Я посмотрел и теперь, поверь, тоже десять раз думаю, прежде чем к кому-то лезу. Может, и совсем не полез бы, только темперамент не даёт. Может тренироваться больше?..

Нис встрепенулся и попросил:

– Возьми меня на свою тренировку! Не только мечом махать, как сейчас, а вообще!.. Погоняй меня, как следует, чтобы на дурь меньше сил оставалось!

Ленис смотрел на Даста, как на доброго волшебника, который может подарить ему нечто чудесное. Наивно. Открыто. И Даст снова не стал издеваться. Молча кивнул. И спросил с подозрением:

– Это где ты насмотрелся на незавидную участь женщин?

Ленис извиняющимся тоном ответил:

– Прости. Не могу сказать.

Дастон только усмехнулся. Знал он, где бывал этот его приятель. И куда таскается некромантка с не в меру человеколюбивой ведьмой. Он умеет следить за своими игрушками. И оберегать их.

***

Как бы хорошо ни следил Дастон за своими любимыми игрушками, но об этой конкретной истории он не знал ничего. Во-первых, Нел не пошла бы звонить о том, что сделала направо и налево. Во-вторых, друзья её молчали, как один, и берегли подругу от любых опрометчивых действий.

И в-третьих, даже если соглядатаи Даста замечали что-то и докладывали, то объяснить странные поступки каждого из ребят можно было вещами гораздо более прозаическими. Что высокородный и делал. Ну, кому придёт в голову трактовать всё настолько дико и причину для этого выдвигать такую экзотическую?