— Доброе утро, милая Ариэль, — произнесла она мягко. — Вижу, ты сегодня бодра и весела, как всегда!

— Доброе утро, досточтимая Мелия! — ответила я с поклоном. — Этот чудесный день вселяет в меня радость и умиротворение.

— Но береги силы, дитя мое, — загадочно произнесла целительница. — Ибо подводный мир способен вскружить голову так же, как и надводный! А я тороплюсь — только что родившаяся русалочка ждет меня.

И старушка, ловко крутанувшись, юркнула в ближайший коралловый тоннель, оставив после себя сияющий радужный шлейф чар исцеления. Я еще некоторое время стояла в оцепенении, вдыхая послевкусие этих чар, а затем, оглядевшись, заторопилась дальше.

Оставив позади центральную площадь, я поплыла по Променаду в сторону Академии Магии, расположенной ближе к внешнему кольцу города. Академию было видно почти со всех концов города — ее высоченные коралловые шпили возносились так высоко и так переливались, что, наверное, их было видно даже с поверхности воды! По мере того, как я продвигалась, улицы становились уже, а дома — все более скромными и тесно жмущимися друг к другу. Жители этих кварталов явно были беднее, чем обитатели роскошных особняков в самом сердце Мармариса.

Мимо меня то и дело проплывали русалки попроще — ремесленницы, торговки, прислуга из знатных домов, спешащие по своим делам. Многие кивали мне в знак приветствия, а некоторые даже окликали по имени, зная, что я — ученица Академии. В целом, невзирая на скромные жилища, в этих рабочих кварталах царила веселая и дружелюбная атмосфера.

Я всегда ощущала эту разницу в социальном статусе жителей центра и окраин. С детства мне прививали, что в нашем сиренском обществе есть строгая иерархия. Наверху находятся знатные Семьи — в них только потомственные маги и волшебницы, чья магическая сила передавалась из поколения в поколение. Они владели роскошными дворцами, несметными богатствами в виде жемчуга, кораллов и золота с затонувших кораблей, целыми армиями верных служанок. Их власть была абсолютной и неоспоримой.

Следующую ступень занимали Ремесленные Гильдии — влиятельные объединения мастеров-умельцев, искусных ювелиров, стеклодувов, оружейников, архитекторов коралловых рифов. Они владели собственными мастерскими, держали подмастерьев и множество рабочих русалок. За их труд платили весьма щедро, и самые преуспевающие гильдии богатели и набирали все больше влияния в Мармарисе.

А вот я вместе с основной массой жителей наслаждалась более скромным существованием. Мы — простые русалки — были обычными горожанами, типичными тружениками: ремесленницами, рабочими, слугами в богатых домах, уличными торговками, ученицами в школах и академии, вроде меня. Нашим уделом были небольшие домики, самые простые развлечения и тяжелый труд за гроши. Но в этом и заключалось величие Мармариса — все русалки, невзирая на положение в обществе, жили здесь вместе, перемешанные в едином подводном калейдоскопе.

Я плавно миновала несколько перекрестков, ныряя в извилистые жилые переулки. Створки раковин-окошек были распахнуты, и можно было заглянуть в уютные жилища: матери-русалки занимались домашними делами, звонкие детские голоса раздавались из окон. Тут и там встречались уличные торговцы, зазывающие купить свежие водоросли, сочные кусочки кальмара или рыбок-ангелов, выпечку из сладкой глины и прочие вкусняшки.

Завидев знакомый поворот, я заторопилась вниз по Променаду к невысокой кирпичной стене с коралловыми воротами посередине. Это и была моя альма матер — Академия Сиренского Мастерства или Академия Магии, как ее тоже называли, где обучались юные русалочки со всего региона Эгейского моря, постигая секреты магии, истории и традиций нашего народа. За порогом Академии открывались великолепные коралловые сады, тихие ухоженные дворики и величественное здание школы в форме огромной раскрытой раковины из блестящего перламутра.

Подплыв к воротам, я прошла сквозь них, оказавшись в утопающем в зелени дворике. Живые арки из подводных растений образовывали каменистые тропинки, ведущие в разные концы Академии. Парочка сиренок, похоже младшекурсниц, о чем-то оживленно щебетала, сидя на каменной скамье. Мимо проплыла заведующая хозяйством Одетта, опять что-то бормоча себе под нос. День только начинался, а дворик был еще почти пустынным — до начала занятий оставалось еще порядочно времени.

Окинув взглядом знакомые и такие родные виды, я набрала воздуху в жабры и решительно поплыла к центральному входу. Чем бы ни был омрачен сегодняшний день: противоречиями, сомнениями и тревогами, в этом месте всегда можно было найти успокоение и поддержку. Именно здесь, в Академии, должны были раскрыться все тайны о моем истинном предназначении в этом удивительном подводном мире…

Толкнув жемчужную дверь, я вплыла в свою крохотную каморку в общежитии для студенток при Академии. Это было мое скромное жилище на протяжении вот уже трех лет обучения — небольшая комнатка под самой крышей старого кирпичного здания.

Убранство ее было весьма спартанским: узкая раковина-кровать вдоль одной стены, сколоченный из обломков кораллов столик под окошком, пара водорослевых циновок на полу и ларец для моих скудных пожитков. Но скромность этого обиталища нисколько не смущала меня. Здесь, в тишине и уюте, я была одна-одинешенька и могла предаваться своим мыслям и переживаниям, не опасаясь чужих взглядов.

Плюхнувшись на циновку, я сгребла в охапку свою единственную подушку, ярко-желтую губку, и уставилась в квадрат иллюминатора за столом. Солнечный свет испускал теплые блики, плавно перетекая по песчаному дну, устланному разноцветными камешками и ракушками, за стенами Академии. Это зрелище всегда умиротворяло меня, но в тот миг я едва ли замечала его.

В очередной раз я вспомнила как третьего дня проснулась в холодном поту после очередной порции мучительных сновидений. Все они обычно были исполнены невыразимого ужаса, криков и стонов страдания. И все они вращались вокруг одного — моего непреложного долга и судьбы, навеки начертанной для всех сирен. В них я губила человеческие корабли, вызывала смертоносные штормы и убивала бесчисленное множество матросов. Обрекала людей на лютую погибель средь океанских волн и пучин — и все это якобы во имя высшего предназначения моего народа.