— Но да, я не безроднее тебя! Перед тобой Браворын, сын Лукогора, прозванный Титановым!

— Что ж, вы оскорбили меня своим невежеством и за это придётся ответить кровью! Дуэль, тут и сейчас! Оружие - шпаги!.. — произнёс парень и его глаза округлились, когда правая рука аристократа вместо рукояти с эфесом нашарила пустые ножны.

— Потерял? — с сочувствием спросил гном, — Придётся, как крестьянского сына тебя вздуть!

Под одобряющие крики толпы, удар в корпус сложил аристократа пополам, второй же пришёлся аккурат в бледное незнающее изнурительной работы под солнцем лицо. Представитель рода Яблонских снова оказался на полу, но на этот раз в бессознательном состоянии.

— А теперь, мой дружочек, пойдем-ка прогуляемся туда, где можно не только кулаками махать. Сэр Браворын чтит правила таверны. — с этими словами гном взял знатного паренька за волосы и поволок к выходу.

Что будет дальше вовсе не было новостью и я, как советский человек, и уж тем более медик, не мог оставаться в стороне, даже когда речь шла о напыщенном аристократе.

— Товарищ гном! — окликнул я Браворына вставая из-за столика, убирая свой блокнот в сумку.

— Гномы хуманидам не товарищи! — усмехаясь, буркнул не оборачиваясь горнорождённый расист.

— Сделаешь еще шаг и будешь у стяжек раны подорожником лечить! — пригрозил я и это возымело эффект, темп вытаскивания аристократа замедлился.

— Сегодня мы тебе уже показали, что ты не единственный лекарь в Лугавицах! Без тебя, хуманид, обойдемся. Сиди попивай свою мочу из ягодок и молись своим богам, чтобы моя рука тебя следующего за волосы из таверны не выволокла. — было ответом мне.

— Я атеист. — прорычал я, сдёргивая с себя солдатский ремень со звездой на пряжке, центре которой располагался серп и молот.

— Сейчас разберусь с твоим родичем тогда и поболтаем. — бросил мне гном, но я уже настигал его сзади, а на моей правой руке уже был намотан широкий кожаный кастет, латунной звездой наружу.

Резким движением левой руки я развернул гнома к себе его бородатым лицом, которое мне давно не нравилось, очень уж он напоминал душмана и с силой прилепил ему правой рукой.

Браворын выпустил из пальцев аристократа и попятился к двери, вокруг нас троих тут же организовался круг из присутствующих, они стояли и просто смотрели попивая из своих кружек.

К слову, аристократ начал приходить в себя.

— Ну лекарь, тебе конец! — прорычал гном, будто бы поправляя челюсть одной рукой, а другой, доставая острый кусок металла обмотанный кожей у основания.

— Не думаю… — выдохнул я, немного разматывая ремень, так, чтобы тот превратился в небольшой кистень. Края звездатой пряжки я заточил еще в первую неделю пребывания тут. Ведь лекарь самая нужная, но самая уязвимая фигура в охотничьей группе, когда та идет к стяжке, и должен за себя постоять, если вдруг группа погибнет, или что бывает чаще побежит под натиском превосходящих количеством тварей.

Но в этот раз передо мной был не монстр вылезший из какого-то низшего мирка, на настоящий боевой гном вооружённый плохеньким, но всё-таки ножом.

Я приготовился к драке не на жизнь, а насмерть, но тут, словно гром внутри корчмы раздался крик хозяина.

— У меня приличное заведение! — взревел хоббит и вскочив на стойку поднял над головой хрустальную кружку.

Артефакт в руке корчмаря Ханви трещал и искрил, словно катушка Теслы.

И не сговариваясь, все присутствующие разочарованно поползли по своим столикам.

Как именно кружка работала я не видел, но много раз слышал рассказы, как Ханви бросал свою хрустальную посудину в излишне зарвавшегося посетители и тех потом можно было по кускам собирать со всей таверны.

— А ты Браворын, выметайся и проспись! — приказал хоббит.

Лицо гнома было искажено яростью, на щеке алой гематомой с кровоподтеками красовалась отпечатанная звезда с символом рабочих и крестьян.

— Это еще не всё, хуманид. — бросил гном лежащему и зло посмотрев на меня добавил, — Ну всё лекарь, теперь ходи и оглядывайся!

Я ничего не ответил, наверное уже отбоялся в Афгане и взглянув на корчмаря кивнул ему в знак благодарности и не спеша вернулся к своему столику.

Снова заиграла незатейливая музыка, снова люд и нелюд расползся по своим столикам, но на этот раз у завсегдатаев была новая тема для разговора, краем уха я слышал, как они делали ставки, сколько еще проживу я, и сколько проживет тот, кто назвался Владом Яблонским.