— Вы так юны, ваша светлость, а уже столько пережили, — прокряхтел все тот же старческий голос. — Выглядите довольно зрелым, но это скорее впечатление от вашей манеры держать себя. Я не ошибусь, если предположу, что вы ровесник седьмого принца?

— Немного старше. На войну с Хальмином я уехал в пятнадцать в роли секретаря генерала Дарнака.

— А вернулись в звании капитана и командира одного из лучших пехотных батальонов. Вот уж истинный пример всему молодому поколению для подражания.

— Мне просто повезло быть замеченным. На войне многие были достойны куда большего, чем получил я, но остались неизвестны. Как долго принц должен оставаться здесь?

— Даже с лучшими зельями его не стоит перемещать еще три дня. Он должен оставаться в постели, пока не срастутся кости. Я наложил отложенное заклинание исцеления. Оно будет постепенно восстанавливать разбитые ребра. Будь тело принца более крепким, можно было бы залечить сразу, но увы…

— Хорошо. Я позабочусь, чтобы он ни в чем не нуждался.

— Тогда, с вашего позволения, я откланяюсь.

— Всего хорошего, господин лекарь.

Принц Эйфин продолжал лежать с закрытыми глазами, переваривая только что услышанное. Он был каким-то чудом жив. Последнее, что он запомнил, прежде чем потерял сознание — это вставший между ним и врагом силуэт офицера с окровавленным полуторным клинком в руках. По его мундиру веерами алели брызги свежей крови. Обрызгано было и его безупречное лицо, но от этого его образ казался лишь еще прекраснее. Словно небесный ангел справедливости, карающий зло своим клинком без всякой жалости. Седьмой принц не был художником и сейчас бесконечно жалел, что не может воплотить тот представший перед ним образ в ярких красках.

— О чем задумались, ваше высочество? Если очнулись, то немного невежливо продолжать притворяться.

Эйфин мгновенно стряхнул с себя захватившее его наваждение и распахнул глаза. О чем он только думал? Из-за него же погибли люди!

— Сколько… — голос звучал хрипло, в глазах все еще плясали разноцветные круги, а комната, казалось, вращалась по кругу.

— Из полусотни рыцарей, обеспечивавших вашу охрану, выжило девять человек, все получили различные ранения. Из девочек «Ночной Фиалки» выжило пятеро и мадам Дия, которая лишилась руки. Ваш подручный Тамил также жив. Его состояние наилучшее, но и ему досталось от яда. Его вызвали во дворец дать пояснения о произошедшем.

— Черт, — закрыл глаза, чтобы не видеть кружащийся потолок, принц. — Это все из-за меня. Я виноват во всем.

Наиль, стоявший у окна в идеально выглаженном вышитом серебряной нитью камзоле, взглянул на лежащего в постели бледного молодого человека с большими темными кругами под глазами. В этот момент принц вновь открыл глаза и посмотрел на своего собеседника.

Наиль вздохнул и отвернулся. Его руки сами собой сложились за спиной в военный «замок». Даже в гражданской одежде было сразу видно, что он является военнослужащим.

— Вы поступили очень неразумно, ваше высочество. Как часто на вас покушались за последнее время? Если не хотели, чтобы пострадали невиновные, то зачем поселились в борделе? Ваш особняк, хоть и не такой роскошный, как у ваших братьев, но имеет одну из лучших магических защит. Не говорите, что у вас не было способа укрыться там и не впускать первого принца.

— Я…

— Это была первая ошибка, ваше высочество. Но не худшая из них. Худшей была ваша попытка пожертвовать собой.

— Почему? — уж это-то он точно за ошибку не считал.

— Почему? — Наиль отвернулся от окна и взглянул на раненого своими холодными зелеными глазами. — Тамил, рыцари — это ваши люди. Даже если вы ими не командовали, они были приставлены к вам как ваша защита. Они дали клятву защищать вас до последней капли крови. В тот момент, когда вы вышли вперед, вы обесценили смерти их товарищей, павших в бою, защищая вашу жизнь. В тот момент, когда вы позволили подстрелить себя врагам, гвардия потеряла желание сражаться. Именно тогда ваши гвардейцы понесли наибольшие потери. Они были ошарашены и потеряли цель, а враг воспользовался их состоянием. Вы не глупы, нет. Но слишком наивны, ваше высочество. И эта наивность стала причиной бессмысленных смертей. Думаете, нападающие послушались бы вас и отступили после вашей смерти? Убийство члена королевской семьи — это преступление, за которое полагается не просто казнь, а мучительная смерть во время публичных пыток. При налете на публичный дом убийцы изначально не планировали оставлять в живых кого бы то ни было, кто мог бы их опознать. Это понимали все, кроме вас.

— О боги… я… действительно, ни на что негодный…

На глазах принца выступили слезы. Он плакал, совершенно не стесняясь. Он оплакивал жизни тех, кто умер за него и по его вине.

— Все не так плохо, — произнес Наиль, а его голос звучал гораздо теплее. Парень подошел к кровати и сел на мягкий стульчик рядом. — По крайней мере, вы все еще способны осознать свою неправоту, ваше высочество. Кем бы вы сами себя ни считали, как бы ни относились к своему статусу принца, этот статус у вас есть. И пока к этому статусу полагаются люди, обязанные вас защищать — вам придется думать об их жизнях. Этой ответственности не избежать даже изгнанному из королевского дворца Седьмому принцу.