— Черт! Обязательно было говорить такое в конце?

— И еще одно. Как только тебя зачислят в мой батальон, тебе лучше забыть о нашей дружбе. Это ты предложил. Никаких поблажек. Упомянул мое прозвище? — нехорошо усмехнулся Наиль. — Скоро ты поймешь, за что мне его дали. Пойдем, путь нас ждет неблизкий.

В ночных сумерках два всадника выехали из виноградников и направились по торговому тракту в сторону восточной границы. Наиль был молчалив и задумчив, пытаясь разобраться в себе и понять, что с ним происходит.

Эйфин. Почему он так легко пошел на поводу у этого мальчишки?

Его тренированный разум дал слабину, защитная броня, которой он себя окружил — треснула. Частично в этом был виноват Зиргрин, вдруг озаботившийся одиноким существованием своего ученика. Он подталкивал Наиля к этой дружбе, а Наиль настолько доверял одушевленному клинку, что не стал отказываться от такой возможности. Да и хорошие отношения с членом королевской семьи казались выгодными — даже если это был «падший принц». Но что случилось потом?

А потом Наиль обнаружил, что Седьмой принц не так прост, каким пытался себя показать. Он вел себя безрассудно, из-за чего его просто не воспринимали всерьез. Но был ли он таковым на самом деле? В Эйфине была какая-то загадка. Словно он, подобно Наилю, жил двойной жизнью. Нет, не так. Словно в принце было две личности. Одна — напоказ, а другая — истинная, которую он никому не открывал. Но, в отличие от Наиля, разум Эйфина не был достаточно дисциплинирован, так что он иногда, в особенные для него моменты, показывал совершенно необычные реакции.

Но он не был лицемером. Наверное, Эйфин был самым чистым и честным человеком из всех, кого когда-либо встречал Наиль. Его двуличие было не признаком коварства, а средством защиты.

Встать на колени… Это не было инфантильным решением. Принц прекрасно понимал последствия своего поступка, так что перед этим убедился, что никто не войдет и не застанет эту странную сцену.

Одушевленный меч был прав, они действительно могли стать настоящими друзьями. Потому что у обоих были сложные личности и оба они никогда не раскроются друг перед другом полностью. Это было невозможно. И это тоже было хорошо.

— Скучно, — нарушил молчание принц.

— На ближайшем привале ты приступишь к физической подготовке. Вот тогда станет веселее.

— Что? Нет, погоди, я на это не соглашался!

— Какой у тебя выбор? Ты едешь в армию. Да еще и в мой батальон. Никто у преступников их мнением не интересуется. Если приказано — ты выполняешь.

— Но я же еще не в армии!

— Самый сложный момент для тебя — привыкание к нагрузкам. Это очень болезненно, а когда с тебя требуют все больше и больше — можно и сломаться. Тебе лучше пережить боль привыкания к физическим нагрузкам до того, как попадешь в нежные руки армейских сержантов. Я не шучу.

— Хорошо, — неожиданно спокойно и уверенно ответил Эйфин. — Но меня кое-что беспокоит.

— Что именно?

— Мои руки. Насколько они огрубеют? Я еще смогу держать в руках резец?

— Насчет этого не переживай. У меня есть большой запас мазей, которые помогут сохранить руки. Подберем тебе неприметный пространственный артефакт и сгрузим все туда. Главное, не пользуйся им у других на глазах. Для обычных представителей темного мира даже самый маленький пространственный артефакт — редкое сокровище. Тебя из-за него могут даже попытаться убить.

— Черт, пугаешь. Что такое темный мир?

— Я же сказал, мои бойцы — это преступники. Темным миром они называют свою среду. Это в некоторой степени действительно другой мир… Они живут и мыслят иначе. Сам поймешь. Рисовать умеешь?

— Конечно. Не скажу, что талантливый художник, но скульптор должен уметь набросать свой замысел на бумаге.

— Тогда будешь уличным художником, изобразившим короля в непристойном виде на стене какой-нибудь забегаловки. Такие часто попадают в войска, так как на каторге они уж точно загнутся со своим слабым здоровьем. С такой историей тебя особо обижать не должны, зато не возникнет вопросов насчет того, что ты от всех отличаешься. Таких уличных карикатуристов, называющих себя вольнодумцами, считают чудаками, но никогда не притесняют. Художников ночной народ уважает. Придется тебя еще научить делать татуировки. С этим неплохо устроишься.

— Ты сейчас серьезно? — изумился принц.

— Думаешь, я шутил, когда говорил выбрать другое подразделение для прохождения службы? Тебе еще не поздно передумать.

— Нет, — покачал головой в темноте принц. Но Наиль хорошо видел в темноте, так что смог различить его упрямое, но уверенное выражение лица. — Я пойду к каторжанам. Жаль, не увижу реакцию Его Величества, когда он узнает, какое место службы я для себя выбрал. Ха-ха!

— Ты неисправим, — хмыкнул Наиль.

— А ты умеешь делать татуировки? Раз уж меня учить собрался, то должен и сам уметь.